Дудочка крысолова

А замкнувшись, отказывается разговаривать и оповещать меня о других людях на дороге. Негодяй!"

"Илюшин рассмеялся. В слове «негодяй» прозвучало столько ласки, что сразу стало понятно: хозяин в своем псе души не чает, а ругает его как иная бабушка за глаза критикует внука перед посторонними, надеясь, что ее обязательно начнут переубеждать.

Он рассмотрел слепого внимательнее, немного удивленный его словоохотливостью. Лицо чисто выбритое, хотя на подбородке пара небольших порезов, одежда застегнута на все пуговицы, и застегнута правильно. Мимика у старика оказалась подвижная, и Илюшин подумал, что, наверное, тот ослеп лишь с возрастом. На лице его не было и следа беспомощности – напротив, от него исходила упрямая уверенность, уверенность «наперекор».

– Кого вы ищете? – внезапно спросил старик.

– Почему вы решили, что я кого-то ищу?

– Послушайте, юноша… Я ослеп, когда мне было двадцать три. А сейчас мне шестьдесят семь. Как вы думаете, прожив без глаз сорок четыре года, я научился чему-нибудь, что не дается вам, зрячим, или нет?

Он наклонил голову, ожидая ответа, и прислонил трость к ноге, ловким движением закрепив ее конец за какую-то лямку на куртке.

Макар Илюшин обладал безошибочным чутьем, подсказывавшим ему, кому можно врать, а кому нет. Сейчас перед ним стоял человек, которому бесполезно было вешать на уши лапшу про журналиста.

– Я ищу человека, который был здесь утром. Скорее всего, рано утром. Он оставил неподалеку машину, в которой была убита молодая женщина. Думаю, что он сам ее и убил.

– Да… – нехотя проговорил старик. – Мы его встретили.

Илюшин с трудом сдержал восклицание. Слепой помрачнел, затряс головой, словно сбрасывая неприятное воспоминание.

– Откуда вы знаете, что это был он? – наконец спросил Макар.

– А кто еще это мог быть? Пять утра, мы с Мальчиком гуляем. И вдруг – человек. Не здоровается, стоит возле меня тихо, смотрит. Если был бы наш, сказал бы хоть пару слов. Но даже не в этом дело. Не местный он, точно.

– Откуда вы знаете?! – повторил Макар. – Постойте… – Его осенило. – Вы что же – видите?

– Ни хрена я не вижу! Мальчик вон видит за меня. А я только слышу и чувствую.

– Так… – Илюшин потер ладонью лоб, пристально вгляделся в старика, пытаясь понять, можно ли полагаться на его слова. – Значит, мужчина?

– Скорее, молодой. Ходит как молодой, дышит как молодой.

– Подросток?

– Нет. Двадцать – двадцать пять бери, не ошибешься.

– Куда он шел, можете сказать?

– Могу. К дороге шел, мимо нас. Та улица, которой мы шли, как раз к шоссе выводит. Должно быть, его там вторая машина ждала – я так думаю.

Старик помолчал, затем добавил:

– Вот что скажу: страшный он человек. Даже Мальчику моему не по себе стало. Он и зарычать на него побоялся.

Макар быстро взвесил услышанное.