Дудочка крысолова

Стражники, охранявшие город, пропустили его беспрепятственно. Попробовали бы не пропустить! Мост через ров был опущен, и по нему тонкой струйкой тек небогатый люд – все больше крестьяне на телегах, заваленных мешками. Они шарахались от Крысолова в сторону, крестясь, и все разговоры смолкали при его приближении, стоило только людям разобраться, откуда доносится пение дудочки.

Когда он очутился за городскими воротами, неожиданно раздался звук, который заглушил и вскрики, и разговоры, и уж подавно слабый голосок его игрушки. Звон колокола. «Дон-н-н! Дон-н-н! Дон-н-н! – отбивал колокол, и ему вторил другой: – Дин! Дан! Дон-н-н-н!» Словно город встречал Крысолова, одновременно и приветствуя, и угрожая: тяжелый колокольный звон плыл в небе, растекался по улицам, и дудочкин напев казался слабым и беспомощным, словно придавленным им. Но когда смолкли колокола, дудочка вернулась в свое право, и снова зазвучала простенькая мелодия. Крысолов придумал ее сам много лет назад, с тех пор всегда играл только ее, оказываясь в новом месте, и считал чем-то вроде своего талисмана. Поэтому ему не понравилось, как некстати пробили колокола. Второй его талисман находился в сумке, и он чувствовал, что давно пора его проверить. Но сейчас время было совсем неподходящее. Нужно подождать, когда он окажется в одиночестве.

Женщины, высыпавшие навстречу, смотрели на него расширенными испуганными глазами, а некоторые принимались визжать куда громче своих отпрысков и удирали либо застывали на месте как вкопанные – видно, давненько в их городе не появлялись крысоловы, а если появлялись, то выглядели иначе. «К тому же не каждый день увидишь слугу Дьявола», – с внутренней усмешкой подумал Крысолов. Но он заметил и заинтересованные взгляды. В одном из окон, не закрытых ставнями, мелькнуло его отражение: высокий, худой, заросший человек с синими глазами. Мать была синеглазой, он пошел в нее. Несколько женщин из тех, которых он покупал, говорили, что у него удивительные глаза – но он не верил: конечно же, лгали, чтобы вытащить из него побольше монет. Некоторые проявляли удивительную настойчивость в попытках встретиться с ним снова, но и это было объяснимо: он всегда платил, и платил щедро.

Оглядевшись, Крысолов увидел: мужчины в городе почти все были с гладкими щеками и подбородками – значит, и сюда пришло поветрие сбривать волосы на лице."

"У многих детей он заметил в руках игрушки – вертушки на палках, бешено крутившиеся, когда их лопасти попадали под сильный порыв ветра. Их громкий стрекот заполнял улицы, и непрерывно то здесь, то там начинала трещать новая вертушка. Крысолов видел, как мальчишки, собирающиеся драться, втыкали палки между камней мостовой и вцеплялись друг другу в волосы, словно дикие звереныши.