Дух Древнего

Мотор зарычал, колеса выбросили грунт, и внедорожник рванул в обратную сторону. В сторону Москвы.

Проводил его взглядом до поворота на трассу и обернулся к станции. Хотя, какая это станция. Одинокая платформа. Даже скамейки нет, только знак: «Пески».

Захрустела бетонная крошка. Взметнулась пыль. Я поднялся на платформу и посмотрел по сторонам. Ни души, только поезд бросился в глаза. Ещё далеко, но приедет раньше, чем думал Коля.

Стук колёс нарастал. Раздался гудок. Стальная гусеница подкатила к платформе. Глянула на меня круглыми глазами фар. Окатила запахом гари, мазута и, тартар знает чего ещё, и, проехав мимо, с лязгом остановилась.

Раздалось шипение. Открылись двери. С грохотом упали ступеньки. На платформу, сверкнув лысиной, спрыгнул мужичонка в синей форме.

— Билет, пожалуйста, — произнес он и, пригладив черную щеточку усов, протянул руку.

Билет. Так, один порвал отец, но ничего у меня есть запасной. Опустил сумку и залез в карман пиджака. Потом в другой. Крон меня пожри!

— Молодой человек, мы отправляемся через пять минут.

— Да. Сейчас, — я шарил по карманам одежды, но натыкался на пустоту, а потом я вспомнил, запасной билет лежал в кармане старого пиджака.

Того пиджака, который я оставил в машине.

* * *Особняк Уваровых-Орловых 13:30.

— Что значит ушли, Витя? — выпалил в трубку Дмитрий Юрьевич, и его ноздри раздулись от гнева.

— У болота был бой, но тел мы не нашли, — зачастил голос в трубке, — кровищи полно, всё изрыто, но тел нет. Когда вернулись, машины не было, а нашу они испортили и часового сняли.

— Кто, Витя, кто? — зло процедил Дмитрий Юрьевич, — Юра наш был, верный.

В трубке воцарилось молчание, а потом голос ответил:

— Не знаю, господин, — голос прервался на мгновение, и добавил: — думаю, Юрка мёртв.

А помогал либо Серёга, либо новенький, Николай. Да, — в голосе появилась убеждённость, — Скорее всего, это новичок. Юрка его повязать кровью хотел. Видимо, не смог.

— Где они теперь, Витя? — Дмитрий Юрьевич потерял силы злиться, и, откинувшись в кресле, прикрыл глаза ладонью.

— Не знаю, господин.

— Так узнай, — рявкнул Дмитрий Юрьевич, гнев снова придал сил, и он собрался в кресле. — Ты глава гвардии или кто?"

"— Будет сделано, господин, — ответил Виктор, но граф Уваров-Орлов уже не слушал, он бросил трубку.

«Почему? Как? — неслись его мысли, — Юрка не мог предать, он крепко повязан с родом. В его биографии достаточно тёмных дел, которые держат сильнее обычной верности. И выбирал он таких же. Так, почему новенький всех убил? Как? Или это не он?».

Дмитрий Юрьевич посидел немного в кресле. Посмотрел в стену невидящим взглядом и потёр виски.

«Надо было убить мальчишку самому, здесь, в кабинете, — подумал он и потянулся к мышке от компьютера. — Уж, как-нибудь скрыл бы от домашних».

Монитор ожил, засветился.