Дух Древнего

Он просто бежал. Бежал и чувствовал, что становится медленней. Боль не приходила, нет, но тело становилось каким-то деревянным, непослушным.

Коля добежал до платформы. С трудом перевалился на неё. Поднялся. Доковылял до края и, из последних сил ухватился за поручень вагона.

Ноги тут же потеряли опору. Подвернулись и их потащило по бетону перрона. Коля ударился головой о борт. Зарычал. Завыл. Уже не из последних, а из, каких-то запредельных сил он потянулся к следующему поручню. За ним к другому. Четвёртому. Подтянулся.

Мир качнулся. Николай перевалился через борт и упал на кучу угля.

Его взгляд уставился в голубое небо, на белые облака. Веки налились свинцом.

«Это всё? — мелькнуло у него в голове, — так быстро?».

Но никто не ответил и Колю накрыла темнота.

Глава 7

Голова стала холодной. Восприятие обострилось. Элементы земли побежали по каналам ауры. Смешались с ветром. Соединились с энергией движения. Заклинание оглушения застыло на кончиках пальцев, и я приготовился метнуть его в противника. Обернуться и метнуть."

"Если сделаю всё быстро. Пробью защиту Неморшанского. Успею до его атаки. То начальник поезда с Кузьмой ничего не услышат и останутся жить, а я не нарушу своих правил.

Своих собственных законов.

Это важно. Архи важно. Тем более сейчас, когда я слаб, и нить новой жизни только начинает проявляться. Нужно сделать её прочной. Заложить в её основу бесконечность. Только тогда я смогу вновь стать Великим Магом. Стать равным богам.

Мысли пронеслись в моей голове за одно мгновение. Сам Гермес не успел бы угнаться за ними. Я резко обернулся. Махнул ладонью и, тут же спохватившись, развеял заклинание.

— Кто ты? — вновь прохрипел Неморшанский, — покажи лицо.

Кто ты?

Хорошо, что магия не слово — вылетит, поймать сможешь.

Неморшанский лежал на диване. Его руки шкрябали по одеялу. Сжимались в кулаки. Комкали простыню.

Он хрипел, стонал, бормотал что-то ещё, но веки его оказались плотно закрыты.

— Ирсу, предатель, — прошипел Неморшанский, и выгнулся дугой.

Его слова подстегнули не хуже плети. Я скользнул к нему. Положил руку на лоб. Холодный, мокрый, как бывает при сильных кошмарах.

Разум привычно попытался определить Бога сновидений, который обратил взор на парня. В голове всплыли молитвы и заклинания, если тот не захочет уйти по-хорошему, но я одёрнул себя.

Какие Боги? Их больше нет. Ни Онира, ни Гипноса, ни его сыновей. Ни кого другого. Причина кошмаров в другом.

— Ирсу…

— Тшш, — тихо прошипел я, направляя свой дух к нему. — Ирсу мёртв, всё хорошо.

— Правда? — прошептал Неморшанский, когда воля смяла границы его ауры и прошла к источнику сна, к моему источнику стихии воды.

— Да, — прошептал я, блокировал источник, потянул на себя и стиснул зубы, чтобы не закричать. Слишком большой он оказался. Слишком.