Дурная кровь

Вначале Робин возликовала, не найдя их свидетельств о смерти среди записей актов гражданского состояния, но, прошерстив телефонные справочники, данные переписи населения, судебные постановления графства, свидетельства о браках и разводах, подшивки старых газет, социальные сети и списки сотрудников множества компаний, не добилась ровным счетом ничего. Ей в голову пришли только две причины такого положения дел: смена фамилии (в случае Глории – возможно, при заключении брака) и эмиграция.

Что же касается Аманды Уайт, школьницы, якобы видевшей Марго за мокрым от дождя оконным стеклом, такие имя и фамилия встречались в интернете настолько часто, что Робин уже отчаялась разыскать среди этих женщин нужную. От этой линии расследования у нее просто опускались руки: во-первых, Мэнди наверняка сменила фамилию Уайт, а во-вторых, Робин, как и полицейские в свое время, сильно сомневалась, что Мэнди в самом деле заметила в тот вечер именно Марго.

Просмотрев и отвергнув аккаунты еще шести тезок Аманды Уайт в «Фейсбуке», Робин зевнула, потянулась и решила, что заработала отдых. Она переложила ноутбук на приставной столик, осторожно, чтобы не потревожить Вольфганга, спустила ноги с дивана и через все помещение, объединявшее кухню, столовую и гостиную, пошла готовить низкокалорийный горячий шоколад, безуспешно внушая себе, что это деликатес: в течение затянувшегося периода наружного наблюдения, вынуждавшего ее вести сидячий образ жизни, она все еще пыталась не забывать о талии.

Пока неаппетитный порошок растворялся в кипятке, запах синтетической карамели смешался с запахом туберозы. Даже после ванны на волосах и пижаме оставался запах «Фрака». Эти духи, в конце концов признала Робин, оказались дорогостоящей ошибкой. Живя в густом облаке туберозы, она не только с минуты на минуту ожидала приступа головной боли, но и не могла избавиться от ощущения, будто средь бела дня облачилась в меха и жемчуга.

Стоило ей опять взяться за ноутбук, лежащий на диване рядом с Вольфгангом, как у нее задребезжал телефон. Вольфганг проснулся и с возмущенным видом вскочил на скрюченные артритом лапки. Робин подняла его на руки и отнесла в сторону, а сама потянулась за телефоном и, к своему огорчению, увидела, что звонит не Страйк, а Моррис.

– Здравствуй, Сол.

После того поцелуя, которым он отметил ее день рождения, Робин в общении с Моррисом придерживалась тактики холодного профессионализма.

– Здорово, Робс. Ты разрешила звонить, если будут новости, в любое время дня и ночи.

– Да, конечно. – «Только я никогда не разрешала тебе называть меня „Робс“». – Что случилось? – Робин огляделась в поисках карандаша или ручки.

– Сегодня мне удалось подпоить Джемму. Ну эту, референтку нашего Жука.