Дурман

Они присели за столик неподалёку от барной стойки, Ира опустилась в мягкое низкое кресло, кинула на Лёшку быстрый взгляд, и поняла, что он по-прежнему на неё не смотрит. Подошла официантка, и он сказал:

— Мне виски, а даме клубничный мохито.

А когда девушка отошла, в кресле откинулся, и тогда уже посмотрел на Иру, раздвинув губы в улыбке.

— О чём мы говорили?

— Лёша, прекрати.

— Ты поедешь в Лондон?

— Я не знаю. Миша едет в Эдинбург, по работе. Вот вернётся, и будет видно…

Он кивнул и повторил, уже не сомневаясь:

— Ты поедешь к нему в Лондон.

Ира поставила пакет с тарелками на пол, надеясь, что волна жара схлынет через несколько секунд, и она сможет что-то сказать ему.

Что-то толковое.

— Давай не будем это обсуждать сейчас. И, если честно, я вообще не знаю, как это обсуждать с тобой! — всё-таки не удержалась она. — Мы оба не свободны, Лёша, — проговорила она, понизив голос. — И мы оба об этом знали.

Принесли напитки, и Алексей сразу сделал большой глоток. После поболтал оставшийся виски в бокале. Кусочки льда зазвенели, а Ира окончательно расстроилась.

Она не исключала, что Лёшка искренне негодует и возмущён, но это было верхом абсурда.

Он её ревновал. Как любимую женщину — это вполне нормально, но при их обстоятельствах, получалось, что он ревнует её к мужу. А она ревнует его к жене? Если честно, она всеми силами старается об этом не задумывать. Его жена для неё всё ещё человек абстрактный, она даже не стала искать информацию о ней, об их семье, в интернете, хотя соблазн был, что скрывать. Если бы нашла, если бы увидела её, то поневоле каждый раз, прощаясь с Лёшкой, представляла её, как она встречает его дома, как целует, а так — просто факт: есть женщина, которая имеет на него законные права. А вот у Лёшки абстрагироваться не получалось. Он злился и выходил из себя. А она, понимая, насколько это неправильно, спустя минуту начинала его оправдывать: думать о его характере, горячности, свойственной грекам, и настойчивости. В этом и была её слабость: она даже недостатки и проступки его зачастую могла оправдать.

Он подошёл и обнял. Ира стояла по пояс в воде, приливная волна ласкала тело, солнце грело, и она стояла, подставив лицо солнцу и закрыв глаза.

Пытаясь запомнить тепло и шелест волн. А Лёшка подошёл сзади и обнял её за плечи. Прижал к себе несколько крепче, чем это было необходимо, но со стороны это вряд ли было заметно. А он щекой о её волосы потёрся, и спросил негромко:

— Я не прав?

— Я не могу судить, — честно ответила она. Провела ладонью по его руке, что обнимала её за плечи. — Всё так запутано.

— Я хочу тебя. Хочу тебя для себя. Это плохо?

Они покачнулись, когда налетела очередная волна.

— Ты сам знаешь ответ.