Дурман

Он хоть и не был родителем, что блюдёт нравственность дочерей, особенно старшей, но новость о том, что его партнёр по бизнесу как-то отмечал одну из сделок в компании его дитятки, вряд ли бы его порадовала. Поэтому Алексей стойко игнорировал все зазывные взгляды Карины и отворачивался.

Тимур с усталым вздохом опустился в кресло напротив, поболтал в бокале остатки виски.

— Придёт время, я вернусь в Ереван — у меня там четыре сестры! — добавил он со значением, — и заживу там… Дом деда отстрою.

— И мама будет довольна, — сказала Марина, улыбнувшись несколько лукаво. Карина же фыркнула.

— Ради Бога, только без меня.

Тимур зыркнул на неё из-под густых бровей.

— Замуж не выйдешь — поедешь.

— Раньше старые девы жили в домах своих более удачливых родственников, — сообщила довольная Марина. — Помогали по дому, детей нянчили. — На старшую сестру глянула и рассмеялась. — Только сумасшедший доверит тебе своих детей.

Карина фыркнула немного возмущённо, а потом вытянула руку с пустым бокалом и с нотками обиды попросила:

— Лёшик, налей мне ещё вина.

Он бокал у неё забрал, при этом наградив убийственным взглядом, а Света где-то совсем рядом в смятении кашлянула, после чего поднялась с кресла.

— Может, пройдём в столовую? Стол уже накрыли.

Проходя мимо скульптуры, Тимур снова рядом с ней приостановился, оглядел более внимательно. А потом поинтересовался:

— А ты можешь отца попросить, чтобы он мне такую же сваял?

Алексей спрятал улыбку.

— Тимур, мой отец известный скульптур, у него выставка за выставкой. Ты можешь выбрать всё, что тебе понравится.

— Да? — Катанян, кажется, не на шутку заинтересовался. Окинул быстрым взглядом просторную гостиную. — Поставлю у своего кабинета, чтобы все видели.

Алексей хлопнул его по плечу.

— Как скажешь."

"Весь ужин Алексей как мог, пытался разрядить обстановку. Он говорил, Тимур поддакивал, а то и смеялся, они обсуждали какие-то свои новости и знакомых, а женщины лишь изредка в беседу вступали. И если Марина с Кариной по привычке не лезли поперёк слова отца, хоть и не совсем по тем причинам, о которых мыслил сам Тимур, то у Светы окончательно испортилось настроение. Она силилась улыбаться, вести себя, как радушная хозяйка, но Лёша понимал, в чём дело. Произошло то, чего он опасался — Каринка своим поведением заставила её призадуматься. Этим своим фирменным «Лёшик» и постоянными свойскими обращениями к нему лично за столом. Ей оставалось только руку протянуть, чтобы по щеке его похлопать, как она любила делать, когда они оставались наедине. И на Свету, кажется, никакого внимания не обращала, словно той и не было рядом. В какой-то момент её понесло, она снова начала болтать без умолку, пока Тимур на неё не цыкнул предостерегающе.