Дурман

И он после её признания не замер, не удивился, только руки на её талии крепче сжались, и губами о её кожу потёрся чувствительнее.

— Я тоже тебя люблю, сладкая. — И выдохнул прямо ей на ухо, и вроде недоверчиво: — Ты у меня такая сладкая.

В тот момент ей было неважно, насколько он искренен в своём признании. В его голосе звучало неподдельное чувство, и этого было достаточно. А ещё лёгкое подрагивание сильных пальцев, ставшее тяжёлым дыхание, Лёшкино несомненное желание и возбуждение. И всё это было для неё, и каждое его прикосновение и срывающийся с губ вздох или стон. И никуда не торопились, словно у них было законное право на эту ночь. За окном огни Москвы, чёрное небо и время от времени вой сирен на проспекте, а в отдельно взятой квартире полное взаимопонимание, свой мир на двоих, разбавляемый томными стонами, тяжёлым дыханием и негромкими разговорами в промежутках. И кажется невозможным всё это разрушить, чтобы покинуть этот хрупкий мир, ещё не устоявшийся и не свершившийся до конца. Чтобы отвлечься на что-то, Ира принялась выспрашивать Лёшу о новом проекте, он говорил негромко, не слишком охотно от усталости и позднего времени, всё чаще сбиваясь с мысли и подбирая слова, держал Иру за руку, точнее, это она его за руку держала, вцепившись в его пальцы, и он в какой-то момент замолчав, вдруг понял, что ее рука ослабла, а она сама спит. Прижалась к нему, положила голову ему на плечо и спит. Тёплая, ароматная и успокоившаяся. Алексей пальцем по её плечу провёл, очень осторожно, боясь её разбудить и в то же время раздумывая, стоит ли это сделать. Второй час ночи, Светка наверняка его ждёт, а он… он приехать не может. Не может он Ирку оставить, тем более рука не поднимется ее разбудить. Да и не хочется, чего скрывать? Его сладкая девочка сладко спит, и ему ни о чём другом не думается. Алексей посмотрел на часы, потом глаза закрыл, решив оставить все проблемы до завтра. Ира ещё повозилась у него под боком, потом вздохнула во сне и ногу на него закинула. А Лёша улыбнулся, не открывая глаз. Такое умиротворение обрушилось на него в этот момент. Умиротворение и усталость. Он на самом деле забылся, но потом вдруг открыл глаза, снова на часы уставился непонимающим взглядом. Потребовалось несколько секунд, чтобы понять — прошло всего пять минут, а его будто в бок толкнули. Вздохнул, глаза потёр, Иру в лоб поцеловал, и тогда уже окончательно провалился в сон.

Утро началось со звонка телефона. Он звонил и звонил, но в другой комнате, и вызывал знакомой мелодией лишь раздражение. Вроде не громко, не над ухом надрывался, но спать мешал. Алексей голову с подушки приподнял, хмуро уставился на часы. Сверлил их взглядом, после чего уронил голову на руки и глаза вновь закрыл. Телефон всё звонил.