Дурман

Алексей воспринял это по-своему, как намёк, и вновь попытался объяснить:

— Тем летом всё было по-другому. Набирался опыта перед самостоятельным стартом, так сказать. — Взгляд Иры был непонимающим, и он пояснил: — Я архитектор. В то лето работал помощником у своего бывшего преподавателя. Он предложил, а я согласился. — Лёша усмехнулся. — Концертный зал строили. Сейчас уже смешно.

— А сейчас ты что строишь? — с ноткой ехидства поинтересовалась Ира. — Небоскрёбы?

Он неожиданно кивнул.

— И такой проект есть.

Она задохнулась от его прямого взгляда, снова отвернулась, нервничая, схватила серебряную ложечку и принялась крутить её между пальцев.

— Я должен был уехать, — повторил он, его голос прозвучал глухо, но достаточно твёрдо. И глаз с её лица не спускал. — Всё это было здорово, эти два месяца с тобой, но это не отменяло настоящей жизни. В Москве меня ждали, и я должен был, Ира.

Она судорожно вздохнула.

— Это и есть твоё объяснение? Может, ты забыл, но ты сказал мне это пять лет назад. Что ты должен уехать, потому что должен жениться. Вот и всё, что я помню. И сейчас ты повторяешь тоже самое. Больше сказать тебе нечего?

Он расстроено качнул головой.

— Наверное, нечего. Это было важное решение, и его было непросто принять."

"— Правда? — Она не верила ему. Ни единому слову не верила, ни единому взгляду. Он старался быть искренним, смотрел на неё с сожалением, но всё это не имело смысла. Ира не понимала, для чего он всё это ей говорит, через пять лет. Сейчас, когда у неё муж, а у него жена и ребёнок. Для чего ей всё это слышать?

Ложечку на скатерть кинула и выпрямилась, заставила себя сделать вдох, в надежде успокоиться и справиться с негодованием, в котором не было смысла, срок давности истёк.

— Хорошо, Лёша. Давай на этом закончим. Я поняла, что ты должен был и обязан, и что для тебя долг — дело не последнее, но зачем мне обо всём этом знать — я не понимаю. Скажем, на данный момент ты поступил благородно, попытался объясниться, и я сделаю вид, что тебе удалось. У тебя всё хорошо, у меня всё хорошо, и, наверное… мы больше не встретимся.

— Просто я хочу, чтобы ты знала. Я не просто повернулся и ушёл, я думал о том, как поступить.

Ира облизала сухие губы.

— И я проиграла.

— Светка… Она была рядом не один год, и наша свадьба была делом решённым. Мы к тому моменту жили вместе два года, я не мог просто повернуться и уйти. Я многим ей обязан, за поддержку, за… любовь. Ир, это были прочные отношения. Я уехал на пару месяцев, она к свадьбе готовилась, платье купила, — он вдруг заторопился, зачастил, пытаясь Ире объяснить. — Она уже давно была членом семьи, и я не мог так поступить с ней.

— А со мной смог.