Дурман

Глядя на эту девочку, которая несколько минут назад с такой готовностью, любовью и страстью отдавалась ему, невозможно было поверить, что он добровольно от неё откажется. Что может быть что-то важнее её шёпота, её прикосновений и взглядов, полных доверия и любви. Любви к нему. И хотелось испить эту любовь до дна, получить всё, что она может ему дать, почувствовать себя всецело принадлежащим ей, а не просто смотреть со стороны… пытаясь запомнить. И он завидовал тому, кто по праву сможет назвать её своей.

— Зачем ты мне позвонил? — Ира отодвинулась от него, а потом и вовсе отвернулась. Сидели на заднем сидении такси, как мало знакомые люди, на значительном расстоянии друг от друга, и задавались одним и тем же вопросом: почему они до сих пор рядом и подбирают слова? Но расстаться так и не получилось. — Если бы ты просто уехал…

Алексей голову повернул и с минуту вглядывался в её профиль, Ира казалась не на шутку расстроенной.

— Я не справился с искушением, — решил пошутить он. Но её это не развеселило, взгляд, который она на него кинула, был обвиняющим.

— Лёша, у тебя нет права…

— Я знаю, — перебил он. — Но, наверное, я надеялся, что мы оба воспримем нашу встречу, куда спокойнее.

Ира невольно усмехнулась, зло и недоверчиво. Посверлила взглядом затылок водителя, который без сомнения прислушивался, а из-за того, что не понимал незнакомую речь, ему было ещё больше любопытно. Напряжённые голоса не давали усомниться в том, что разговор ведётся серьёзный и душещипательный, и водитель то и дело кидал заинтересованные взгляды в зеркало заднего вида, и Иру это всерьёз раздражало.

— Я просто хотел знать, что у тебя всё в порядке.

— У меня всё в порядке, — эхом повторила она.

— Ты давно замужем?

Ей не нужно было поддаваться и отвечать на его вопрос. Она даже помедлила, мысленно собираясь послать его к чёрту, но, в конце концов, произнесла:

— Два года.

Оценив её ровный тон, Алексей взглянул с интересом.

— Ты счастлива?

Она вцепилась в свою сумку.

— Это просто верх цинизма, — вырвалось у неё.

— Я просто спросил.

— А ты счастлив? — Ира повернулась к нему и взглянула с явным негодованием. Конечно, это не дело, вести подобные разговоры в присутствии незнакомого человека, но его непонимание, запреты снимало. — Ты, Лёша, счастлив? Всё ведь так, как ты хотел. И жена, и ребёнок. А ты сейчас здесь, и душу из меня тянешь. Или тебе непременно надо знать, что я до сих пор вспоминаю тебя с болью в сердце? Тогда вот тебе мой ответ: нет!

— Но я ведь не об этом спрашивал, — разозлился он.

— Знаешь, самое поразительное, что я об этом догадываюсь. Ты светскую беседу поддерживаешь.

— Ты очень изменилась, Ира.

— Я повзрослела.

— И это тоже.

— Я повзрослела и перестала безоглядно верить первым встречным.