Дурман

— А ты считаешь, что он должен звонить без конца и умолять меня одуматься?

— Знаешь, мне это приходило в голову. Если любит, если дорожит.

— Значит, не любит и не дорожит, — не сдержалась Ира.

— Давай я поговорю с ним, — неожиданно предложил отец, и Ира удивилась этому предложению. Потом испугалась, представив эту беседу.

— Не надо.

— Поговорю, как мужик с мужиком.

— Папа, не надо. К тому же, что ты ему скажешь? Что я не права, или он должен проявить терпение?

Николай Иванович выразительно поджал губы, сунул руки в карманы домашних брюк и прошёлся по комнате, снова обдумывая, что ей сказать. А Ире очень не хотелось, чтобы он об этом думал. Хотелось, чтобы отец просто принял всё, как есть и перестал докапываться до истины. Кому как не ей знать, что истину он не примет и не оценит?

— Он ничего не делал, — сказала она негромко. — Он меня не обижал, не бил и не изменял. Я сама ушла.

— Так не бывает, Ира.

— Бывает. Если не любишь мужа, то бывает, пап.

— А ты не любишь? — Он глянул на неё искоса, а Ира не выдержала и взмолилась:

— Папа, пожалуйста. Ну не тяни ты из меня душу. Думаешь, я сама себе этого не говорила? Не убеждала, не ругала себя?

— И что, разводиться будешь?

Она смотрела в пол.

— Наверное.

Николай Иванович недовольно хмыкнул, а после и руками развёл.

— Наверное!

Дверь комнаты открылась, и Ира увидела мать. Та пару секунд молчала, приглядываясь к мужу и дочери, после чего возмутилась:

— Коля, оставь её в покое.

— Наташ, я просто пытаюсь поговорить.

— Поговоришь, когда ей будет, что сказать. Пойдём. — Она мужа за руку из Ириной комнаты вытянула, наверняка зная, что дочь вздохнула с облегчением."

"Ира на самом деле вздохнула, и на самом деле с облегчением, но постаралась сделать это не в открытую, даже после того, как дверь её комнаты за родителями закрылась. Подошла к туалетному столику, присела перед зеркалом и на себя посмотрела. Провела ладонью по щеке, заправила волосы за ухо, а в следующую секунду крепко зажмурилась и швырнула блеск для губ обратно на столик. У неё смелости не хватает позвонить мужу, чтобы поставить окончательную точку, и, кажется, она ещё долго её не наберётся. И опять же она в этом виновата, никто иной.

— Я уже знаю, что тебе нужно, — говорила она брату, когда они рука об руку шли через стоянку большого торгового центра. Точнее, она даже тараторила и со стороны наверняка казалась довольной и воодушевлённой, а вот Гошка едва заметно морщился и её ажиотажа в преддверии покупок не разделял. С явным нежеланием двигал ногами, засунув руки в глубокие карманы любимых шорт, а на болтовню сестры реагировал хмурыми взглядами. Ира даже не выдержала в какой-то момент и стукнула его по руке. — Перестань губы дуть, Гош. Можно подумать, я тебя на гильотину веду.