Прощай, предатель!

— Не смотрите на меня так... — прячу лицо в подушку, глотая слëзы. — Живут же как-то люди вокруг. Изменяют и живут... договариваются, наверное...

— Нормальные люди договариваются, — отзывается она. — Если чувства поблекли, если уже не так больно, можно и махнуть на всë рукой... Но я вижу, не твой это случай, Дашенька. Не твой. А муж твой — из тех, кого нельзя убедить в чем-то простыми разговорами.

— Нельзя... — зачем-то повторяю я сама себе этот приговор тихим шепотом.

— Не услышит он тебя. Ему гордость и власть слишком громко напевают в уши то, что для него приемлемо.

Такой мужчина понимает только язык поступков. Язык действий, которые напрямую влияют на его жизнь...

В коридоре раздается громогласный голос Александра Леонидовича, удаляющегося в сторону кабинета заведующего. Мы испуганно переглядываемся.

— Побегу! — Люся сжимает мне руку и торопливо семенит к выходу, а оттуда оглядывается. — У меня последняя смена закончилась, но я пока еще задержусь... поговорить потом с тобой хочу. Дождись меня, Дашенька. И будь сильной.

Я с замиранием сердца прислушиваюсь к ее удаляющимся шагам.

В послеродовой комнате темно, но с улицы бьет тусклый свет фонаря через корявое переплетение облетевшего тополя за окном.

Холодный ночной ветер безжалостно треплет его, и от этого кажется, что на полу возле кровати вовсе не тень от него пляшет... а скрюченные руки какого-то несчастного существа трепещут в жалобной мольбе и тянутся в сторону выхода.

Отчаянно тянутся. Почти безнадëжно...

И на какое-то мгновение я вижу в этом жалком беспомощном трепете отражение своей раненой души.

Да, сейчас мне остается только стиснуть зубы и тянуть время. Мириться с обстоятельствами во благо ребенка, держать свои чувства в ежовых рукавицах.

И терпеть, терпеть, терпеть общество отныне ненавистного мужа...

Но что потом?

Что сделает Влад, когда поймет, что никакие его «разумные разговоры взрослых людей» не заставят меня проглотить его измену?"

"Когда осознает, что его жена уже твердо решила уйти от него? Рано или поздно, так или иначе... когда позволят обстоятельства и состояние малыша? Это же просто неизбежно, потому что я никогда не смирюсь с его отношением к своему поступку! И забыть никогда не смогу!

«Даша, это ничего не значит.

.. люблю только тебя...»

Господи, это же бред. Что у мужчин творится с мозгами, когда они так рассуждают про измены?

Из коридора вдруг доносится какой-то странный шум, и я застываю, лежа ничком и продолжая сжимать подушку обеими руками.

Всë это время через стену издалека доносились тихие мужские голоса. В особенности хорошо было слышно желчный бубнеж Александра Леонидовича...

А теперь он вдруг заткнулся в непонятном грохоте.

Что бы там ни произошло, но минут через пять Князев всë-таки входит в мою дверь. Один.