Прощай, предатель!

Она стояла, подбоченясь, во весь рост, и что-то бубнила.

— Что..? — рассеянно спросила я ее тогда, решив, будто она ко мне обращается.

И тогда мать выдала свой репертуар в духе «фиолетового эго» погромче. Заявила мне через плечо:

— Да, я тварь и змея подколодная! Я прекрасная сука! Я великолепная стерва! И горжусь этим. Запомни хорошенько, Даша. Себя надо ценить такой, какая ты есть! И незачем меняться ради кого-то. Чем ты хуже, тем тебе лучше!

Словом, спорить с ней обычно бесполезно. Она и в детстве не считалась со мной, а сейчас и вовсе окончательно уверовала в праведный путь своего токсичного мировоззрения. Так что проще воспринимать ее речи как бред, сведя общение к минимуму, чем нервы себе трепать. И жить своей жизнью.

— Люся, мама сейчас подойдет, — говорю я негромко, чтобы не потревожить малыша. — Вы только не удивляйтесь, если она вдруг покажется вам слишком... эксцентричной. Она у меня вроде свекрови мужа, только на свой манер.

Пожилая женщина понимающе хмыкает:"

"— Тоже грубиянка? Ничего, Дашенька, и не таких за свой срок видывала. У нас в роддоме, знаешь, сколько скандалисток перебывало? Каждая пятая, не меньше. Нервы, гормоны, характер... всякое бывало.

— Хорошо, — я засовываю руки поглубже в карманы пальто и какое-то время иду по тротуару, глядя себе под ноги. Чувствую на себе взгляд Люси.

— Плохие новости?

— Пока не знаю... но похоже, что мой муж решил заранее отрезать мне возможности пожить от него отдельно. Его стараниями мама спешно едет отдыхать в тропики, а в ее квартиру уже нашли жильцов.

— А ты собиралась переехать к ней?

— Нет, даже не рассматривала такой вариант. У нас слишком сложные отношения. Но я боюсь, что это только начало неприятностей... Владан четко дал понять, что категорически против нашего расставания. И у него есть масса возможностей, чтобы запереть меня в своей золотой клетке, — рассуждаю я вслух, нервно кусая губы. — Надо что-то делать... но прятать голову в песок, как страус, я больше не хочу. Он говорит, что любит... но я не вижу в нем ни раскаяния, ни понимания предательства. И это убивает меня. Каждый день убивает, медленно, но верно... Помните, вы говорили, что такой мужчина понимает только язык действий?

— Помню, конечно, и снова готова это повторить.

Я стискиваю пальцы в карманах, пока ногти не впиваются в ладони.

— Теперь я это понимаю. Поэтому, когда он вернется, я подниму вопрос о разводе.

Скорое появление матери мы с Люсей засекаем еще на подходе к парку. В самом деле сложно не заметить самоуверенно топающую женскую фигуру в пронзительно-фиолетовой дутой куртке. Да и каблуками своих высоких сапог она печатает шаги на асфальте так, будто гвозди забивает.

— Дашка, ну где там наш пупс, показывай давай! — громко и нетерпеливо требует мать издали.