Дурная слава

Армию я передаю своему родственнику по жене – Эймеру де Валенсу, графу Пембруку.

– А для Эдуарда Плантагенета битвы тоже закончились?

– Рискуя быть обвиненным в предательстве, скажу так: если он решится еще на одну войну, она будет для него последней.

Уорик кивнул. «Так я и думал. Дни короля сочтены».

– Я рад, что не мне довелось захватить Уоллеса. Он был храбрым рыцарем и не заслужил столь жестокого обращения от рук Плантагенета. Это уж слишком.

– Мы с Линксом тоже полагаем, что ни к чему было устраивать такую кровавую бойню. Особенно если учесть, что Эдуард снова и снова прощает шотландским графам их предательство. Мой племянник тоже возвращается в Англию с женой и сыном. Мы договорились встретиться здесь, в Кенилуорте. Думаю, они сегодня объявятся.

– Я уже слышу стук копыт на дамбе. Возможно, они уже здесь. – Уорик распахнул дверь, ведущую на огороженную площадку башни. – Отсюда видно, как они въезжают.

– Да, это Линкс. Я вижу цвета де Вареннов – лазурь и золото.

Уорик прищурился. Но рассматривал он не цвета штандартов, а фигуру женщины, скачущей в авангарде. Невысокая ростом, она сидела в седле очень прямо, откинув с головы алый капюшон и открывая солнцу серебристо-золотистые пряди волос, которые знаменем развевались у нее за спиной.

При взгляде на эту женщину Гай почувствовал удар в сердце. Ее вид заворожил его до такой степени, что он был не в состоянии отвести глаза. Бессознательно он стал обдумывать план, как бы забрать ее к себе.

Мощным усилием воли он все же отвел взгляд и стряхнул с себя чары.

– Я покидаю вас. Вам надо встречать семью.

Вернувшись в свой замок, Уорик расседлал лошадь, отвел ее в стойло и направился в арсенал, где его люди чинили оружие и меняли подковы у лошадей. Лишь месяц назад отряд вернулся из Шотландии, и работы еще хватало.

Вечером, удалившись в свои личные покои, Гай де Бошан ощущал непривычное беспокойство. Он шагал из угла в угол, подходил к окну, но видел там лишь темную пустоту, в то время как перед его мысленным взором разворачивались яркие картины былого. Он снова переживал момент, когда просил руки Марджори де Варенн, и снова ругал себя за нерешительность. Обращался к Бруту, который наблюдал за ним со своего места:

– Как только Суррей отказал мне, надо было похитить ее и увезти!

Черный волкодав кивнул в знак согласия. Мысли Уорика перенеслись в Честер. Когда погиб Хэмфри де Боун, сам граф находился в Уэльсе. Он знал, что Джори приехала в Честер повидаться с мужем. Приехала соскучившейся женой, а уехала скорбной вдовой. Он благодарил Бога за сохранившуюся долю здравого смысла, которая удержала его и не позволила броситься к ее ногам и оказаться в дурацком положении.