Дурная слава

Стараясь говорить как можно мягче, она коснулась руки мужа:

– Хэмфри, когда ты так кидаешься на меня… Я не успеваю почувствовать… Мне надо больше времени… Надо, чтобы ты не так спешил… Мне надо…

– Ты не понимаешь, как бывает у мужчин. Если помедлить, эрекция может пропасть. У меня лучше получается, когда я спешу и не могу ждать. Внизу я возбудился только от твоего вида. Когда ты до меня дотронулась, я чуть не выскочил из собственной шкуры. – Он коснулся губами ее лба. – Марджори, любовь моя, ты меня насытила, полностью удовлетворила. Разве ты не понимаешь?

Когда Хэмфри заснул, Джори встала с кровати, налила в любимый кубок вина и, потягивая его маленькими глотками, опять вспомнила Гая де Бошана.

«Гай, почему ты от меня отказался? Почему передумал и не стал делать мне предложение? Я недостаточно женственна для тебя? Слишком молода, чтобы быть матерью твоему сыну? Клянусь, я бы научилась быть настоящей женщиной и самой лучшей матерью на свете!»

Так трудно было бороться с этими мыслями. Они постоянно ее преследовали. Джори медленно бродила по комнате, восхищаясь оленями и леопардами на прекрасных гобеленах, украшающих теперь стены спальни. Постепенно она успокоилась, сосредоточила свои размышления на Хэмфри и сумела придумать план, как сделать их любовные отношения более гармоничными.

Через неделю после возвращения мужа в Глостер Джоанна благополучно разрешилась здоровой девочкой. Во всей Англии не было более гордого отца, чем Гилберт де Клэр. Он обещал жене, что если у них не будет сына, то он сделает дочь, Маргарет Элинор, своей наследницей.

На крещение ребенка собрались все де Клэры, де Боуны и другие знатные дворяне, живущие на границах Уэльса. Джоанна с гордостью показала Джори свою дочь."

"– Тебе тоже нужен ребенок. Тогда мы будем матерями одновременно. Хэмфри вернулся домой, и нет причин медлить.

– Мне самой хотелось бы малыша. Я страшно тебе завидую.

После первых тостов мужчины заговорили об Уэльской кампании.

– Вначале мы выигрывали все битвы, – рассказывал Джон де Боун графу Тьюксбери. – А потом эти ловкачи научились так хитро прятаться от нас, что мы тратили почти все время на то, чтобы их отыскать.

Глостер продолжил:

– Они убрались в свои горные укрытия и, надеясь, что мы будем их преследовать, стали устраивать нам ловушки. Потом лег снег и закрыл все перевалы, но они, как привидения, налетали по ночам и похищали наши припасы.

– А когда наступила оттепель, – снова вступил де Боун, – опять начались столкновения. Мы двигались на север, и количество мятежников все время уменьшалось. Мы гнали их, пока у нас не кончились припасы, а потом вернулись домой. По крайней мере на юге восстание удалось заглушить.