Души в клочья (СИ)

Всё надеялась, что непременно найдётся хоть кто-то, кто видел братьев-дикейцев живыми после происшествия.

Единственным человеком, помимо Иви, кто обеспокоился моим душевным состоянием, оказалась та самая фрейлина правительницы — Розалия. Пару раз она встретила меня в саду, отметив, что я выгляжу очень бледной, посоветовала не вешать нос и даже подарила шёлковый платочек. Его можно было повязать на шею, чтобы скрыть следы ночи любви с Филиппом. Синяки на шее почти прошли, но на запястьях всё ещё были отчётливо видны. Я была благодарна женщине за участие, но каждый прожитый час казался мне пыткой.

По прошествии двух суток я совсем отчаялась и решила, что хороших новостей ждать не стоит. Сидя у окна в своих покоях, взяла листок бумаги и перо и уверенным почерком вывела на нём несколько строк, в которых сообщала брату о том, что несчастна, просила забрать меня из Ипервории и сделать так, чтобы ни один мужчина на свете (особенно законный супруг) больше не смог ко мне прикоснуться. И, пусть это сулило мне общественное порицание и недовольство родителей, я не могла больше здесь оставаться и умирать не собиралась. Помнила ночь, которая подарила мне желание жить.

Голубь с посланием выпорхнул из моих рук и полетел далеко-далеко, к самой линии горизонта. На землю спускались сумерки, а в небе загорались первые, едва заметные звёзды. Именно тогда я увидела двух всадников, приближающихся ко дворцу с севера. Двух…

Глава 16. Допрос с применением силы

Люций

Я, конечно, знал, что Филипп не самый лучший из представителей высших, но не думал, что он способен опуститься до предательства. Результатом его низкого поступка стало то, что я оказался в плену у фракийцев, не имея представления, жив ли Дуэйн и смогу ли я отсюда выбраться."

"Вот уже который час смертные солдаты неприятеля пытали меня всевозможными способами, старательно изводя резерв на регенерацию. Особого ущерба мне их старания не наносили, но на заживление каждой ссадины или пореза расходовалась магия, восполнить которую было нечем. В итоге меня связанного и истекающего кровью оставили в каком-то бараке. Я был этому даже рад, так как избивать перестали, испытывать на мне остроту заточки своих мечей тоже, и, наконец, оставили в покое, давая возможность собраться с мыслями. А подумать было о чём.

Старательно отгонял от себя мысли о том, что, избавившись от меня, Филипп поспешил вернуться во дворец, чтобы похвастаться тем, как хитро он обвёл противника вокруг пальца, и непременно продолжил начатое в купальнях с Дафной. Мне нужна была трезвая голова, так как провернуть предстояло нечто очень важное.

Я не просто так настоял на поездке к границе. Знал, что фракийцы этого так не оставят. У них был свои интерес в этом деле, и мне необходимо выяснить, какой именно.