Проданная ему

Там, где обычные люди бы зарыдали от жалости, я бы даже не стал обращать внимание. Меня ввести в ступор очень сложно, почти невозможно. Я видел вывернутые конечности, разорванные органы, разбитые лица. Меня и обилием крови не удивишь. Но, когда вижу неподвижное обнажённое тело со связанными руками, вокруг пятна крови, бардак из разбросанных вещей и опрокинутой мебели, цепенею. У меня секундное отупение. Где-то в цепочке картинок в мозге происходит сбой, потому что мне кажется, словно вокруг сцена для фильма, но никак не моя реальность.

Твою мать! Твою мать!"

"Подбегаю к Жене, опускаюсь на колени и в первую очередь проверяю пульс. Есть, неровный, но есть. Она жива, теперь я даже слышу ее дыхание и вижу, как приподнимается грудь. Чувствую невообразимое облегчение. Развязываю галстук на ее запястьях, растираю руки. Женя слабо стонет, но глаза не открывает, не меняет положение тела.

Пристально осматриваю и ощупываю ее тело. На ней нет живого места. Сплошной синяк, с кровоподтеками. Осторожно проверяю ребра и целостность носа, не сломан. Достаю мобильник, ищу контакт Натана. Пусть тащит свою задницу ко мне домой, разбирается со всей этой фигней через закон. Иначе я разберусь по своим законам, а они не вписаны в Конституцию нашего государства.

— Блять, Руслан, ты вообще спишь в этой жизни?

— Поднимай свою задницу и шуруй ко мне, по дороге вызывай ментов, я сейчас позвоню своим ребятам, они у меня будут в течение пятнадцати минут.

— А что случилось? Пожар?

— Лучше б пожар, — протягиваю руку, убираю с лица Жени волосы, она судорожно вздыхает, губы мелко трясутся. — Женю избили.

— Твою ж мать! — Натан чертыхается, сопит в трубку. — Есть идеи, кто бы это мог быть?

Смотрю на галстук. Не мой, но одна догадка есть. Если это он, убью и не пожалею.

— Есть кандидат, но не хочу спешить с выводами, пока не просмотрю видео с камеры на лестничной площадке.

— Хорошо, я выезжаю. Ментам позвоню, беру их на себя, ты ребят вызывай, чтобы они скинули видео на флэшку до прихода оперов, ты же знаешь, как парни в погонах не любят делиться информацией

— Я понял, — отключаю телефон, не прощаясь. Осторожно беру Женю на руки и переношу ее с пола на диван. Она стонет, рвет мне сердце, опухшие глаза так и не открывает.

Впервые чувствую себя беспомощным и растерянным, я не понимаю, что делать, куда звонить и ехать. Одна рациональная мысль все же посещает мою голову: Женю нужно везти в больницу. Для этого ее следует во что-то одеть и взять документы. Тут же вспоминаю, что нужно позвонить своей службе безопасности.

Все делаю на автопилоте, блокирую любые импульсивные порывы, повторяя про себя, что сначала Женя, потом все остальное. Беру в спальне её спортивный костюм, из ящика комода прихватываю паспорт с полисом.