Проданная ему

Мне дико не хватало нашего тесного контакта, нашего взаимного желания. Как же долго я была лишена этого, но с полной уверенность сказать, что теперь кинусь с головой воплощать все свои фантазии не берусь.

— Руслан…

— Ммм… — поворачиваюсь набок, Руслан положил голову на согнутую руку, так же на себя натянул одеяло, лежит с закрытыми глазами. Осторожно протягиваю руку к его лицу, очерчиваю изгиб бровей, провожу по носу, трогаю его губы. Он спит. Моим признаниям еще не время, как и бирюзовой коробочке, валяющей на полу. Вздохнув, устраиваюсь рядом с ним, его рука ложится мне на талию, притягивает к себе, словно защищает. Утыкаюсь лицом ему в грудь, прикрываю глаза. Засыпаю моментально, не считаю барашек, не прислушиваюсь к дыханию мужчины. Я опустошена, но счастлива.



47

* * *— Руслан, — мысли путаются. Они каждый раз перемешиваются после горячо секса. Особенно утром, когда нужно понять, какие на сегодня планы. Я уже стала уставать от кроличьих забав, хорошо, что Руслан иногда уезжает в командировки и на работу, иначе была бы затрахана в прямом смысле слова. Были мысли пошутить по поводу батарейки в члене, которая никак не сядет, «дюраселл» отдыхает.

— Что? — поворачивается ко мне, застегивая часы на запястье. Устала-не устала, а распахнутая рубашка на груди волнует.

— Помнишь, я тебе говорила, что приедет мама.

— Да, — но сводит брови и понимаю, что ни черта он это не помнит.

Вздыхаю, иногда он меня бесит, что некоторые важные для меня вещи забывает, считает их не стоящим его внимания. Однажды я в порыве досады попрекнула его этим, Руслан повернул разговор так, что в итоге виноватой в его забывчивости оказалась я. Он не лукавил, когда говорил мне, что спорит с ним бесполезно. Когда отпала необходимость меня ограждать от стрессов, постоянно заботиться о моем душевном состоянии, он превратился в того самого ироничного мужчину, которому я звонила ночью.

— Это сегодня.

— Что требуется от меня? — изгибает бровь, застегивает рубашку. — Бриться не буду, — ухмыляется. У него сейчас не борода, но и щетиной сложно назвать, подчеркивая явную принадлежность к народам Кавказа. Еще эти смешинки в черных глазах, явно не придает никакой серьезности встрече, я вот волнуюсь, как никак буду их знакомить.

— Ничего. Я просто напоминаю, — улыбаюсь, Руслан нагибается ко мне, обхватывает ладонями лицо и нежно целует. Я перестаю придерживать одеяло на груди, обнимаю его за шею.

— Так бы и остался рядом с тобой, — шепчет в губы, одной рукой удерживает подбородок, другую опускает на грудь.

— Ты опоздаешь на работу, — обожаю запускать пальцы в его волосы, чувствуя их шелковистость. Каждую ночь не отказываю себе в удовольствии потянуть их.