Проданная ему

В частной клинике никому ничего доказывать не надо, даже если видишь, что откровенно вешают лапшу на уши. Мне было все равно, после выписки я неделю пробыла дома, а потом у меня открылось кровотечение. Та ночь стала моим персональным кошмаром. И то, что Лизка сейчас бегает, хохочет, ничем не отличается от других детей, большая заслуга врачей. И денег Градовских.

— Салфетки в бардачке, — слышу спокойный голос Руслана, выдергивающий меня из воспоминаний. Опять лицо мокрое, шмыгаю носом и послушно достаю коробку с сухими салфетками.

— Я на самом деле не плакса, — оправдываюсь, комкая в руках салфетку. — Просто нервы к черту, реву, дай только повод.

— Всё нормально. Ты очень сильная, — встречаемся глазами, шмыгаю носом. Эти слова… Они как бальзам на душу, я чувствую, что мне нужны были эти слова, нужна банальная поддержка, ощущение того, что я не одинока в борьбе против несправедливости.

— Спасибо, — смущенно улыбаюсь, опуская глаза. Руслан кивает головой, едва улыбаясь в ответ.

Мы без происшествий доезжаем до моего временного дома. Я уже поворачиваюсь в сторону водителя, чтобы поблагодарить за вечер, утро, за вовремя сказанные мне слова. Но все вылетает из моей головы, когда я вижу возле подъезда до боли знакомый джип. Руки холодеют, начинают подрагивать от внутреннего напряжения.

Вжимаюсь в кресло, забыв, что рядом находится Руслан. Нервно комкаю несчастную салфетку, едва дышу. Когда открывается дверь джипа, я хочу превратиться в невидимку. Артем мельком бросает взгляд в нашу сторону, смотрит внутрь машины, и тут я подрываюсь, поспешно отстегиваю ремень безопасности.

Я забываю поблагодарить и попрощаться с Русланом, я забываю свои плохие мысли, я забываю все, что можно забыть, кроме того, что сейчас возле чёрного джипа топчется моё маленькое чудо, норовя залезть в ближайшую лужу. Сердце радостно екает, ноги несут меня в их сторону, я оказываюсь возле мужа и Лизки, сразу же присев перед дочкой.

Лиза не пугается, не плачет, не прячется за Артёмом, приветливо мне улыбается. С тоской замечаю, что у неё появились новые зубки, которые вылезли без меня. Она подросла, это заметно, когда не видишь своего ребёнка неделями.

— Привет, Лиз, — сжимаю кулаки, чтобы не схватить дочь, не прижать к себе, не спугнуть эту минуту доверия. Дочка смешно выпячивает губки, произносит что-то неразборчивое, протягивает ко мне ручку и тыкает в щеку. Прикусываю нижнюю губу, борясь со слезами, осторожно ловлю её ладошку и целую пальчики. Не одергивает руку, наоборот, делает шаг ко мне, и через мгновение я уже не я, я забываю о присутствии Артёма, забываю прошедший вечер. Это не важно, важно то, что сейчас я обнимаю своего ребёнка, важно то, что она сама потянулась ко мне. Важно то, что сейчас мы с ней дышим в такт.



21

Счастье есть.