Два вида страсти

— Да ремонт там! Вы понимаете — ремонт! — с расстановкой прокричала Дубровская. — Со стороны центра все перерыто, как всегда у нас в Тарасове! А ремонт дорог в Тарасове — это надолго. Дольше, чем навсегда. Поэтому бежать она могла только в одну сторону, там я и поставила машину. А как ее увидела, мчащуюся с выпученными глазами, так дверь-то и приоткрыла. «Девушка, вас подвезти?»

Последнюю фразу Дубровская так приторно просюсюкала, что меня чуть не стошнило.

— Ну, эта коза, естественно, прыг в машину. А я по газам. — Дубровской, видимо, эти воспоминания доставляли какое-то странное садистское удовольствие. Однако она тут же сменила тон на жалостливый, но уже по другой причине.

— Владюшу только жалко было, — горестно посетовала она. — Бежал за мной, переживал, волновался… — Она обратилась к Владу, который по-прежнему сидел, опустив глаза и не произнося ни слова: — Ты ведь простишь меня, правда, Владюшенька? — проблеяла она покаянным тоном. — Я ведь только ради тебя… Ну что она могла тебе дать, эта курица деревенская? Что бы ты с ней делал? Ни денег, ни работы приличной ни у тебя, ни у нее. Да она бы тебе сразу же изменять начала, они все такие. Им только городскую прописку подавай, чтобы из дыры своей вырваться. А я для тебя все, ну вот все, что пожелаешь, ну Владюша!

— Ирина Эдуардовна, не отвлекайтесь! — прервал эти нежные излияния Мельников. — Что за этим последовало?

— Да ничего не последовало! — огрызнулась Дубровская, раздосадованная тем, что Влад никак не отреагировал на ее любовный призыв. — Ехали себе и ехали в эту дыру… Она всю дорогу сопли размазывала, я изображала сочувствие. Да еще Владюша все время звонил, я ее там же чуть не придушила!

Дубровская тяжело перевела дыхание, глаза ее сузились. Она пнула осколок стакана, валявшийся неподалеку, и продолжила:

— А как подъезжать начали, она засомневалась вроде, начала хату свою высматривать да удивляться, почему никакой суматохи нет. Пожар ведь, как же!

— А почему вы вообще решили, что Ольга вот так сразу и побежит с собственной свадьбы, не дождавшись регистрации? — внезапно спросил Мельников.

— Да она повернутая была на своей мамаше! — заявила Дубровская. — Мне Владюша рассказывал, что только и слышно от нее: «Моя мамочка то, да моя мамочка се!» Да еще «мамочка болеет, надо ей помочь!» А сама свою драгоценную мамочку даже не познакомила со своим женихом! Стыдилась, видать, — злорадно заключила Дубровская. — Еще говорила Владюше моему, «давай свадьбу отложим, пока маме лучше не станет. А то она на свадьбу приехать не сможет». А вот нет же, не отложила, вцепилась в моего Владюшу как клещ, не оттащишь! Ну, я ей показала!

— Что было дальше, Ирина Эдуардовна? — холодно спросил Мельников.