Два вида страсти

 — Ну не хотела я ее убивать, но вот так вышло, кто же виноват! Ну зачем она тебе, что бы ты с ней делал?! Сколько их таких! А я, я для тебя все, все что захочешь! У меня такие связи, такие возможности… Только не бросай меня, Владюша!

Георгий внезапно вскочил со своего места и, двинувшись было к матери, остановился на полпути.

— Мать, ты чего?! — Он уставился на нее недоумевающими округлившимися глазами, словно до него только сейчас дошел весь смысл произошедшего. — Ты что, правда убила девчонку?! Ты что наделала-то?! И из-за чего?! Из-за этого?!

Он указал на застывшего у кофейного столика Влада."

"Дубровская медленно выпрямилась и обернула к сыну бледное лицо с потухшими глазами. Сначала взгляд женщины ничего не выражал, словно у тряпичной куклы или манекена в витрине одного из ее магазинов. Потом ее глаза зажглись гневом, она смотрела на сына с неприкрытой ненавистью.

— Да ты-то что в этом понимаешь, что?! — взвизгнула она, давясь от бессильной ярости. — Да ты хоть знаешь, как я жила все эти годы? Каково мне было?!

Она на секунду умолкла и обрушилась на свое чадо с новой силой:

— Да я от папаши твоего столько натерпелась и осталась потом голая и босая с тобой на руках! И никто не спрашивал, что со мной творили?! Всем было наплевать?! Как я руки чуть на себя не наложила, да нельзя было — ты маленький совсем!

Теперь уж она сама налила себе минеральной воды и залпом осушила стакан. Я вдруг заметила, что у входа в гостиную появились оперативники. Оба они недоуменно наблюдали за этой сценой.

— Да я столько лет на мужиков смотреть не могла, пропади они все пропадом! Близко к себе никого не подпускала после гада этого! Думала, всю жизнь ради тебя проживу, на ноги поставлю и в люди выведу! И тут появился он! Я до него и любви-то толком не знала, а тут… Голову потеряла от счастья, думала, воздалось мне за мои мучения! А тут пигалица деревенская объявилась, глазками кукольными похлопала и увела его у меня! Я что, не имею права на счастье?! Или у меня нет права на личную жизнь?!

Голос Дубровской достиг наивысшей визгливой ноты и сорвался. И тотчас в комнате воцарилась тишина, показавшаяся странно неестественной после всех этих прочувствованных воплей.

Сраженный столь безудержным натиском Георгий обескураженно замолчал и лишь недоуменно хлопал глазами. Казалось, он был не в силах поверить в то, что для остальных присутствующих давно уже было очевидным. Даже для Влада…

— Ирина Эдуардовна, — подал голос Мельников, — вам придется проехать в отделение полиции в качестве подозреваемой в убийстве гражданки Антиповой. Я должен зачитать вам ваши права…

— Да идите вы все куда подальше, — вяло огрызнулась Дубровская. — Все равно мне ничего не будет.