Два вида страсти

Во всем доме было темно и тихо. Ни в одном из окон не пробивалась даже слабенькая полоска света сквозь плотно задернутые шторы. Я осторожно обследовала входную дверь. Она, естественно, была заперта, причем явно снаружи.

Я вернулась в машину и решила выжидать. Может, хозяйка коттеджа появится позже? Между делом я набрала номер Дубровской. Как я и предполагала, абонент оказался временно недоступен. Таким же недоступным оказался и номер сына Дубровской, Георгия. Вслед за этим я позвонила в офис центрального магазина «Мисс Шелли».

— Ирина Эдуардовна сейчас на больничном, — вежливо сообщил мне приятный женский голос.

Подозрительно, что недоступны оба номера — и Дубровской, и ее сына. Естественно, напрашивался вывод, что мать и сын в сговоре. Георгий наверняка прячет мать в своей квартире. Я влезла в базу и выяснила, что Георгий Дубровский проживает в новой высотке на Никитинской, как раз на пересечении с Волжским проспектом. Впрочем, чего уж тут удивляться, сынок богатой мамы прикупил квартиру в центральном районе в новостройке.

Не теряя времени, я отправилась на Никитинскую. Мне было важно застать Дубровскую врасплох. По моим расчетам, уже одно то, что мне стало известно ее местонахождение, должно было сбить с нее спесь и дать ей понять, что с ней не шутят. Я была уверена, что мне удастся припереть ее к стенке и заставить разговориться.

Полная победоносных планов, я подрулила к так называемой «свечке» на Никитинской и направилась в подъезд. Проскользнув внутрь вместе с какой-то развеселой парочкой, не обратившей на меня никакого внимания, я опрометью бросилась вверх по лестнице. Благо квартира Георгия располагалась всего лишь на восьмом этаже. Уже почти добравшись до цели, я услышала, как этажом выше распахнулась дверь и, судя по веселому многоголосью, на площадку возле лифта вышла компания припозднившихся гостей.

— Гоша, ну Го-о-о-ша! — тянул нараспев поддразнивающий молодой женский голос, — ну пойдем с нами, весело же будет!

— Он не Гоша, он Жора! — веско возразил не менее веселый голос, но уже мужской. Послышался смех и шум других голосов, сливавшихся в неразборчивый хор."

"— Нет, ребята, вы поезжайте, — раздался уже знакомый мне голос, вне всякого сомнения, принадлежавший Георгию. — У меня мать до сих пор в больнице, завтра с утра прямо к ней. Так что надо успеть еще выспаться.

Послышались восклицания, то ли одобрительные, то ли огорченные. Все закончилось тем, что приятели начали наперебой желать матери Гоши выздоровления. Среди прочего я разобрала, как кто-то произнес «Ирине Эдуардовне поправляться», и у меня не осталось сомнений, что Гоша действительно не кто иной, как Георгий Дубровский. Да я и без того узнала его по голосу. Я никогда не путаю голоса.