Две невесты на одно место

– Мама, ляг, отдохни, – приказал наконец сын, – и потом, ты же адреса Гофмайстера не знаешь!

Но Аня словно с цепи сорвалась."

"– Нет, – завизжала она, – я только сейчас поняла: Федор был прав! Он и впрямь нашел клад Билли Бонса, а я ему не верила, и никто не верил, Костя в том числе. Над Федором посмеивался, но колье на проверку Борису отнес, а тот подменил его! Себе забрал настоящее, а нам вернул копию. Вот почему висюлек не было! Слишком тонкая работа! Борис не сумел их сделать! Вор! Думал небось, никто не заметит… Сейчас побегу, отниму нашу вещь!

Быстрее кошки Аня вскочила на ноги и понеслась в прихожую, сын ринулся за матерью, но она оказалась проворней, успела выскочить за дверь в одном ситцевом платье и босоножках.

Игорь сумел поймать маму только на улице. Аня сидела в сугробе и рыдала, тонкие каблуки не рассчитанной на зиму обуви поехали на льду, и Самойлова упала, сломав ногу.

К несчастью, происшествие закончилось ужасно, к перелому добавилось воспаление легких и нервный срыв. Из клиники Аня так и не вышла. Игорь стал круглым сиротой.

Игорь замолчал, потом тихо добавил:

– Я тут одну книгу читал, про великих кладоискателей, и узнал, что все они плохо кончили: один повесился, другой от неизвестной болезни умер, третий вообще пропал.

А еще в этом издании говорилось, что над кладами проклятье тяготеет, ну, вроде те, кто зарывал, надеялись потом снова сами их откопать и проклинали того, кто в захоронке без разрешения порыться надумает! Уж не знаю, правда ли, но у нас именно так и получилось. Сначала отец рассудок потерял, нашел колье и того, сдвинулся, затем он и Костя погибли. А ведь ехали они клад отрывать. Последней мама ушла, опять же из-за того ожерелья, не иначе оно и впрямь проклято.

Глава 22

– В вашем доме есть ценные вещи? – спросил я.

Игорь улыбнулся:

– Нет, так, ерунда, типа трех серебряных столовых ложек и двух совершенно не представляющих никакого интереса колечек, оставшихся от мамы, впрочем, имеются еще золотые часы Кости.

– А карты? – напомнил я. – Вы же говорили, что они очень дорогие.

Игорь вздохнул:

– Верно. Только у Федора в основном были копии, а они не особо ценятся. Три самых раритетных экземпляра я продал, когда бизнес начинал.

Стартового капитала не имел, вот и спустил наследство. Кстати, совсем об этом не жалею, я эти карты тихо возненавидел, из-за них весь ужас случился. Одно время хотел копии со стен поснимать да сжечь. И что интересно, так один раз и сделал, сложил рамки в мешок, утром решил на помойку сгонять, а ночью мама приснилась, грустная такая, качает головой и плачет: «Верни, сынок, папины игрушки на место».

Я проснулся весь мокрый от слез и назад все на гвозди повесил.