Две невесты на одно место

– Воскобойникова на пятом этаже, лечащий врач Инга Вадимовна Семенова, – равнодушно сообщила она, не поинтересовавшись документами посетителя.

Поражаясь местным, более чем либеральным порядкам, я в огромном больничном лифте доехал до нужного отделения, никем не остановленный дошел до поста и спросил у хорошенькой девушки, перебиравшей градусники:

– Где найти Ингу Вадимовну?

– У нее смена закончилась, – приветливо ответила медсестра, – завтра в семь утра будет. Врачи все ушли, только дежурный тут, но он в буфете, позвать? Хотя, если не сложно, то лучше обождите часок, вон там, в холле у телика, посидеть можно.

Милое слово «сранья», ей-богу, оно брат-близнец придуманного Норой глагола «жвачиться».

Я вынул из кармана бордовую книжечку, но не успел сказать ни слова, потому что девушка вдруг вскрикнула:

– Вау! Милиция! Шустро вы! Я только позвонила, а вы уже здесь!

Мало ли по какому поводу в клинику могли вызвать представителей закона!

– Мне нужно найти Риту Воскобойникову, – уточнил я.

– Конечно, конечно, побежали, – закивала медсестра, – сюда, налево.

Ничего не понимая, я поторопился за стройной фигуркой в неком подобии пижамы. Девушка распахнула дверь одной из палат и воскликнула:

– Вот, пожалуйста, только больше не нервничай, приехал мент.

– А-а-а, – донеслось с единственной стоящей в палате кровати.

– Чего стоите, – пихнула меня медсестра, – вон Воскобойникова, извела меня, все просит: «Умираю, скорей милицию сюда!»

Я на цыпочках подошел к койке и сел на стоящую у изголовья круглую табуретку, выкрашенную белой краской.

– Пусть она уйдет, – прошелестело изнутри забинтованного лица.

– Больно надо! – фыркнула медсестра и унеслась.

– Вы кто? – сросила Рита, не поворачивая головы и не делая никаких попыток встать.

– Иван Павлович Подушкин, – представился я, – начальник оперативно-следственного отдела агентства «Ниро».

– Хорошо, что пришли, – шелестела девушка, – сил у меня мало, похоже, умру скоро.

– Что вы! – быстро принялся я переубеждать ее. – Уже идете на поправку.

– Шрамы на лице останутся.

– Вовсе нет, их никто не заметит.

Рита слегка пошевелилась.

– Плохо мне совсем.

– Хотите, позвоню Кате, вашей сестре? – предложил я. – Она приедет, будет за вами ухаживать.

– Нет, – неожиданно твердо произнесла Рита, – она меня ненавидит, с детства попрекала, специально свои платья рвала, чтобы младшей сестре не достались, и маме жаловалась. Приведу домой приятелей, а Катька ныть начинает: «Разговаривают громко, мне уроки учить не дают». Она-то скучная, нудная, к ней никто из одноклассников и не заглядывал, поэтому мне завидовала и народ отвадить надумала.