Ребёнок от босса. Научи меня любить

Впервые в своей жизни я плачу не от горя, а от счастья.

Это так непривычно, и одновременно так прекрасно. Как будто ты через эти слёзы освобождаешься от чего-то настолько тяжелого. И только теперь осознаёшь какого это — жить налегке.

— А почему ритм всё время сбивается? — резкий голос Воронцова разрывает эту “музыку”, которой я наслаждаюсь, заставляя меня моментально распахнуть глаза.

— В смысле? — выдыхаю, приподнимаясь на локтях и встревоженно смотрю на монитор. — Что значит “сбивается”?

Слышу, как по ту сторону ширмы скрипит отодвигаемый стул, а потом тяжелый шаги Воронцова.

Он подходит ближе к ширме и замирает напротив меня.

— Ритм сердца неровный. Всё время сбивается. Какого чёрта это значит?!

Я не вижу, куда он смотрит, но даже без этого чётко представляю, как сейчас мужчина буравит взглядом врача.

В любой другой ситуации этот взгляд бы меня испугал, но не сейчас. Сейчас единственное что меня волнует — это мой ребёнок.

Затаив дыхание я внимательней прислушиваюсь к звуку его сердечка, пытаясь уловить ритм, но у меня не получается.

Паника как стая голодных шакалов кусает под кожей, мешая сосредоточиться и связно мыслить.

И почему-то именно сейчас я доверяю Воронцову абсолютно и безоговорочно. Если он сказал, что сердце нашего малыша сбивается, значит так оно и есть!

От страха у меня сжимаются лёгкие и начинает бить дрожь. Кажется, будто горло сдавливает в стальных тисках без возможности вдохнуть и выдохнуть. В ушах гудит, руки и ноги немеют и начинают покалывать.

— Что с ребёнком?! — рявкает Воронцов, подойдя ближе к врачу.

Так, что я могу увидеть край его профиля. Чёрный горящий взгляд и гуляющие по скулам желваки."

"— Не волнуйтесь, Глеб Викторович, всё в полном порядке, — мягко произносит врач, но её слова долетают до меня как через толстый слой ваты. — Просто в вашем случае стучит не одно сердце, а два. Поэтому происходит такой диссонанс.

— Что... что значит два сердца...? — сглотнув вязкую слюну, произношу хриплым от волнения голосом.

Врач снова нажимает какие-то кнопки на клавиатуре, фиксируя картинку на экране. Вытаскивает из меня датчик и, отложив его на кушетку, отодвигается на стуле, чтобы ей было видно нас обоих — меня и Воронцова.

— Дело в том, что у вас, Инна Михайловна, многоплодная беременность. В полости вашей матки два плода. Соответственно, и два сердцебиения, которые мы только что слышали через микрофон.

Глава 48

Глава 48

Инна

Два.

Два плода.

Я настолько не ожидаю услышать нечто подобное, что меня начинает резко заваливать на бок прямо на кушетке от сильного головокружения.