Ребёнок от босса. Научи меня любить

больше нет? –надрывно спрашиваю, совершая частые прерывистые вздохи.

– Инна Михайловна, – откашливается мужчина в бело-голубом халате, который зашёл следом за Глебом. – Меня зовут Андрей Николаевич. Я ваш лечащий врач на то время, пока вы находитесь в отделении интенсивной терапии. Потом вас переведут в другое.

Кое-как заставляю себя посмотреть в глаза врачу, быстро смаргивая слёзы. На его лице не отображается никаких эмоций, и я не уверена, хорошо это, или плохо. И ещё я не могу снова задать вопрос про детей, я просто не могу...

– Инна Михайловна, у вас было довольно сильное кровотечение, кроме того, ваши анализы, которые мы сделали в срочном порядке, не совсем в норме. Но раскрытия шейки матки нет, состояние плодов, их сердцебиение и уровень околоплодных вод в норме. Беременность сохраняем, но в больнице полежать вам придётся и вообще все оставшиеся месяцы нужно будет постоянно наблюдаться у врача, и, возможно, ложиться в стационар в профилактических целях...

Андрей Николаевич ещё что-то говорит, но я уже не слушаю. Из всего сказанного в голове на повторе звучат только одни слова ""состояние плодов в норме...""

Мои малыши в порядке. Я их не потеряла.

Будто в замедленной съёмке перевожу взгляд на Глеба и как глупая улыбаюсь и плачу. Отрываю ладонь от его губ, кладу на живот, а буквально через мгновение чувствую поглаживание внутри. Такое лёгкое, словно котёнок лапкой скользнул.

Это что же...? Это они?

Не знаю. Это ощущение быстро заканчивается. Мне даже начинает казаться, что померещилось...

– Глеб Викторович, я вас оставлю с Инной Михайловной ненадолго. Через пять минут придёт медсестра с капельницей. И не забывайте, что здесь реанимация. Находится в этом отделении...

– Да-да, я в курсе, – рявкает Глеб, отмахнувшись. – Не надо мне сто раз одно и то же повторять.

Врач недовольно поджимает губы, после чего выходит из палаты. Мы с Глебом остаёмся вдвоём.

– Не больница, а лекарский хутор на отшибе, – шипит он раздражённо. – И тем не менее, они спасли тебя, поэтому... в их профессионализме я не могу сомневаться.

Мужчина тяжёло вздыхает и кладёт руку на живот, поверх моей ладони. Молчит, сурово и пристально глядя мне в глаза.

Внутренне я вся зажимаюсь от этого взгляда. О чём он думает? Что я... плохая? Что из-за меня чуть не погибли наши дети?

– Прости... – шепчу еле слышно.

Кажется, я уже просила прощение, но не помню, что он ответил.

– Прости, Глеб, я... из-за меня...

– Если ты ещё раз попросишь у меня прощения и начнёшь винить себя в чём-либо, клянусь, женщина, я тебя придушу!

От его агрессивного тона я теряюсь и невольно шмыгаю носом, опустив глаза на наши сцепленные руки.

– Ты, наверное, уже тысячу раз пожалел, что тогда, в клинике, твой биоматериал использовали по ошибке...