Две половинки

 – Заведи машину и уезжай, если боишься до усеру! Или уже выйди и иди к ней!»

Препротивно пропищав, открылась железная подъездная дверь, выпуская на улицу женщину с детской коляской.

Одним движением Степан выскочил из машины, хлопнув на ходу громко дверцей, подлетел к женщине, придержал тяжелую дверь, пока она выкатывала коляску.

– Спасибо, – поблагодарила юная мать.

– Пожалуйста, – ответил автоматически Степан, вытянул руку вперед, нажимая кнопку сигнализации на брелке. Джип отозвался писком, оповестившим о включении охраны от разнообразных посягательств.

Больших шагнул в подъезд, дверь за его спиной медленно и плавно затворилась. Постоял, прикрыл ладонью глаза.

«Стаська…» – подумал он.

И вдруг сорвался с места и понесся, проигнорировав лифт, по лестнице, перемахивая по три ступеньки, не останавливаясь, не раздумывая больше, нажал кнопку звонка в ее квартиру и не отпускал!

Стаська переводила особо замороченный абзац любовной саги из французской жизни. Получалось не очень. Это и по-французски звучало, как графоманская белиберда с ярко выраженным эротическим уклоном, а по-русски все ей какие-то «ланиты» в комплекте с «устами» лезли в голову, и от раздражения тянуло присовокупить «взор горящий со спертым дыханием»!

Господи, какая чушь!

Стаська хлопнула по клавиатуре ладонью, окончательно разозлившись.

– Сразу видно «большой умственности человек» писал! – крутанулась она на стуле и попеняла себе: – Ты имя родины высокое несешь, Игнатова? Вот и неси, переводи, чтобы было высокохудожественно!

Поворчала на себя, на писательницу притюкнутую, в день рождения которой, по всей видимости, природа с музой отдыхали, хоть и француженка!

Оттолкнулась ногами от пола, откатилась на стуле от компьютерного стола, встала и пошла в кухню, кофе сварить.

Стася включила чайник, достала турку, кофе с полки, взяла чашку из посудной сушилки и…

И не донесла до столешницы, чашка выскользнула из пальцев, громко хлопнулась об пол, разлетевшись на мелкие кусочки!

А у Стаськи почему-то сильно бухнуло сердце.

– Да что за ерунда! – возмутилась она.

Раздраженно достала совок, веник, смела осколки и не высыпала, а вышвырнула в ведро.