Две половинки

Следующий день принес Стаське все ожидаемые и прогнозируемые самой себе «прелести» новой жизни.

И ничто, как водится, не предвещало…

Они завтракали, уставшие, восторженные, звучащие все еще в одном ладу.

– Слушай, Стася, а где мы территориально находимся? – спросил Степан, довольно потягивая кофе с молоком из большой кружки.

– На Сретенке.

– Не хиллари! – присвистнул он. – У тебя что, богатые родители?

Спрашивать про наличие богатого мужа или любовника Степану почему-то совсем не хотелось, даже не думалось.

– Богатые, – признала факт Стаська, примерилась и откусила от сложносоставного бутерброда, и уточнила ответ уже с полным ртом: – скрипачи. В австрийском Большом академическом оркестре.

– Однако! – прочувствовал Степан. – А тебя, значит, балуют?

– Пытаются. Я не даю, – размахивая рукой с зажатым в ней бутербродом, поясняла Стаська. – Они не то чтобы очень богатые, в Австрии дорогая жизнь, особенно в Вене.

– Ты к ним ездишь?

– Редко. Чаще они сюда, – без энтузиазма ответила она.

– Ясно. Не самая приятная тема, – присмотрелся к ней Степан.

– Да не то чтобы… но в двух словах не объяснишь, а вдаваться в подробности мне сейчас не хочется. Потом как-нибудь расскажу, ладно?

– Не грузись, – посоветовал он. – У большинства родители – это тема сложная.

– А у тебя? – живо поинтересовалась Стася.

– Бог миловал! Конфликтов нет, но, как и у всех, вопрос отцов и детей имеет место. Зато у меня полная благость и понимание с любимой сестрицей!

– А у меня полная благость только с тетушкой.

– А подруги, друзья?

– Имеются, но без душевного стриптиза и близости. Это все с княгинюшкой.

– С кем, с кем? – подивился Больших.

– Ну, мы так тетку называем в семье. Это отдельная история, – улыбнулась Стаська.

– Подозреваю, что необычная.

– Да уж, из разряда семейных былин! – рассмеялась Стаська.

Стаське исполнилось три года, когда бабушка и дедушка Ремизовы решили восстановить отношения с дочерью, увидеться наконец с внучкой и, так уж и быть – куда ж деваться! – познакомиться ближе с семьей зятя.

Воссоединение, назначенное на определенный день и час, происходило дома у Ремизовых."

"Стаська помнила, как мама ужасно волновалась: то смеялась, то плакала и прижимала дочурку к себе, а папа ее успокаивал:

– Ну что ты, Олюшка, все же хорошо! Что ты так нервничаешь?

– Не знаю, – вздыхала мама и гладила задумчиво маленькую Стаську по голове. – Мне как-то не верится.

Стаську одевали с особой тщательностью и многократно повторяли, как следует себя вести, когда они придут в гости, что можно делать, а что нельзя. Стаська этого не понимала, привыкшая к мало чем ограниченной свободе, но послушно кивала, чтобы никого не огорчать.