Двое в лодке, не считая контракта (СИ)

 — Мы выиграли!

Томаса поднимают так легко, будто он пушинка, затем подкидывают вверх и не менее легко ловят.

— Так и знал, что надо было разделять парочки, — хвалит свою идею Хантер. — Молодец, мелкий, красиво ты их, я не ожидал.

Далтон поднимается, отряхивает песок и нехорошо щурится. Томас разводит руками, показывая, что его вины в этом нет, но шестое чувство подсказывает, что к этой теме они еще вернутся, когда не будет лишних ушей. И, конечно, они возвращаются.

После игры все идут принимать душ, после которого запланировано вечернее барбекю и посиделки у костра.

— Олень, — сразу начинает Марк, как только они остаются одни, — это ты так ""плохо"" играешь? У меня было стойкое ощущение того, что ты хотел меня этим мячом убить.

— Просто ты играешь еще хуже, чем я, — поддел Томас. — И зачем мне тебя убивать?

— Вот и мне интересно, — Марк снял потную футболку и кинул ее в пакет с грязным бельем, — в чем тут дело. Может, ты на мне отыгрываешься из-за банджи-джампинга, а?

Томас попытался проскочить в душ первым, но не успел. Его без усилий поймали, подняли и бросили на кровать.

— Я первый, — раздалось из-за закрывшейся двери.

Дежурным по приготовлению мяса был объявлен Макс. Далтон крутился рядом, помогая и кое-что показывая. Дэн и Лео вызвались принести соусы, а Хантер возжелал кофе, поэтому полный состав все еще не собрался.

— Ну что, вы уже помирились? — Макс флегматично помешал уголь и взглянул на Тома.

— Миримся, — ответил вместо омеги Далтон, — да, Оленёнок?

— Даже прозвища у вас, как это по-семейному, — тихо восхитился Макс.

Томас ничего не понимал. Пока он сидел с рассеянным лицом, к нему мягкой походкой подплыл Марк, присел рядом и начал дуть в ухо, вызывая толпу мурашек и окончательное недоумение.

— Что ты делаешь? — Том попытался отстраниться, но Макс пристально на них смотрел. — Марк, отстань, — тихо прошипел омега.

— У нас будто до сих пор медовый месяц! — жизнерадостно пояснил Максу Далтон. — Каждый раз, как будто только познакомились. Видишь, как смущается мой Олень.

— Я тебя убью, — тихо пообещал Том.

— Не получится, я все равно сильнее, — влажным шепотом сообщил ему Далтон.

Когда компания подтянулась и ужин был готов, Марк упрямо продолжал доводить Тома до белого каления. Вроде бы не делал ничего предосудительного, но даже рука на колене начинала вызывать в омеге протест. Но стоило руку скинуть — она упрямо возвращалась на место. Стоило отстраниться от комментария прямо в ухо — рука с колена перемещалась на талию, придвигая Томаса ближе. За всем этим безобразием наблюдали друзья Марка, поэтому откровенно бунтовать было нельзя. Хейли не мог дождаться окончания ужина.