Двое в лодке, не считая контракта (СИ)

И когда твой самолет?

— Завтра.

— Счастливого пути, — сказано было так, словно это было синонимом ""проваливай"" или ""катись на все четыре стороны"". В тот вечер ревела в голос уже дверь Томаса.

А вот у Тома слез не было. Сначала в нем клокотала злость: на себя, на Марка, на стажировку и на весь мир заодно. Потом наступил черед удушающей обиды. Значит, Марку всего-то нужен был секс? Ничего личного, только секс. Да-да, сначала бизнес, потом секс. Желательно безотказный. Да на что он, Томас, надеялся? Неужели влюбленность отшибает последние мозги? Верить не хотелось, но других вариантов в голову не приходило. И снова злость, от которой дрожали руки. Том не помнил, как собирал свои вещи, не помнил, что доставал из шкафа, не помнил, куда кинул обручальное кольцо. Никогда в жизни он не был настолько охвачен эмоциями, да еще такими отрицательными.

К утру энергия начала заканчиваться. Томас обессиленно опустился на пол перед окном и встречал рассвет.

Далтон ушел рано, около шести. Хейли слышал удаляющиеся шаги, которые в утренней тишине казались необычайно громкими. Когда за Марком закрылась дверь, омега поднялся и окинул взглядом комнату. Нет, за ночь он так и не нашел выхода из сложившейся ситуации. Том прислонился щекой к лакированной столешнице комода, провел по поверхности рукой. Гладко. Веки устало опускались, в голове стоял гул.

Вот и разрушился хлипкий плот, на котором Том пытался добраться до берега.

Комната снова казалась чужой, даже незнакомой, будто он вернулся в первые дни своего здесь пребывания. Пространство начинало давить.

Томас на автопилоте перепроверил документы и, не оборачиваясь, уехал в аэропорт, где прождал свой рейс до вечера. Только перед самым отлетом Том вспомнил, что не предупредил родителей о своей поездке и отправил им красивые сообщения в надежде, что если они и обратятся за подробностями к Марку, тот с легким сердцем соврет. Его ""счастливого пути"" до сих пор проигрывалось в голове Томаса на двух аккордах.

Счастливого

Dm

пути

C

cчастливого

Dm

пути

C

Слезы были позже. Если первый день Пол сравнивал Томаса с зомби, не подозревая о случившемся, то на второй не знал, что делать — его друг впервые ревел, да еще и не мог ничего толком объяснить. На третий день Томас, собирая себя в кучу из последних сил, разобрался с документами, оформил все необходимое и вечером наконец-то заговорил с Полом о том, что произошло. Пол терзал свою футболку, жевал губы, топтался грозным гиппопотамом по комнате. Пообещал оторвать Марку при встрече орган мышления. В итоге пришлось успокаивать разгорячившегося друга, который хотел немедленной кары на одну зарвавшуюся альфийскую задницу.

В этот же день звонил папа, и Томас смог убедительно соврать, что у него все в порядке и он хорошо устроился.