Двое в лодке, не считая контракта (СИ)

Томас снова чувствовал себя застрявшим в вакууме. Роберт хихикал, комкал салфетку, подавал Марку то или иное блюдо. Но никто кроме Тома не обращал внимания на эти детали.

Хейли злился. Он вспомнил про подарок, который еще не вручил Марку, и ему захотелось скорее съездить этими книгами по довольной физиономии супруга, чем наблюдать за его реакцией, когда тот развернет бумагу. Томас уже не находил прежнюю затею забавной. Словно услышав эти мысли, Марк стрельнул в его сторону глазами и мило улыбнулся. Сразу после этого бокал Роберта Айронса был наполнен сухим вином, и только потом очередь дошла до Томаса:

— Тебе белое или красное?

— Сегодня я пью сок.

— Как скажешь.

В конце вечера Алекс сообщил, что всех ожидает сюрприз, и попросил гостей выйти в сад. Сюрпризом оказался небольшой фейерверк. Во время залпов и восторженных комментариев Томаса кокетливо толкнули в бок:

— Томас, вы с Марком стоите прямо под омелой, — Алекс задорно подмигнул.

— Что? — Томас с неохотой оторвался от созерцания праздничных огней.

— Марк, надо соблюдать традиции, — Алекс тронул плечо своего сына, — не стесняйтесь нас."

"— Что случилось? — до Тома все еще не доходило, что от него хотят, но хмурый взгляд Марка быстро привел его в чувство.

— Подними голову, детка, — засмеялся Алекс, — вы встали под омелой.

Томас удивленно распахнул глаза. Фейерверк терял свои яркие краски.

— Это глупые традиции, па, у тебя тут на каждом шагу омела. Ты специально ее что ли поразвешивал? — скептично усмехнулся Марк.

— Это Рождество, Марк, и именно традиции, которые ты так не любишь, делают этот праздник волшебным. — Алекс недовольно хмыкнул. — Ты что, стесняешься поцеловать своего супруга при всех? И кто же подменил моего сына? Раньше ты никогда не был робким...

Томас судорожно пытался придумать, как отшутиться и выйти из этой ситуации без потерь, но Марк принял решение за двоих. Томаса без особых нежностей развернули. Одну руку Марк оставил у него на талии, заставляя плотнее прижаться к себе, а второй обхватил шею, запрокидывая голову. Томас чувствовал исходящее от Марка недовольство, но сопротивляться при всех было никак нельзя. Решив, что лучше просто дать Марку сделать то, что он хочет — единственный выход из ситуации, Томас попытался расслабиться и не думать о том, что на талии скорее всего останутся синяки от пальцев Далтона. Марк наклонился ближе, и на его лице на секунду мелькнуло раздражение. Мелькнуло и погасло. Столкнувшись с губами Марка, Том послушно приоткрыл свои. Время тянулось, как застывающая карамель, медленно и бесшумно. Отвечать на поцелуй Томас не хотел, да и Марку вряд ли требовалось его участие. Поцелуй был влажный, вязкий и неискренний. Томас тонул в сдерживаемой Марком агрессии.