Двойная тайна от мужа сестры

 — Никто не уйдет, пока мы не обсудим эту абсурдную ситуацию! Всем ясно? У меня нет времени собирать вас повторно!

— Может, Ева захочет обосноваться в своем новом доме, — ехидно замечает Милана.

— Нет… — чувствуя болезненный укол в сердце, растерянно отвечаю.

Вижу, что все взгляды в этот момент устремлены на меня, и, словно маленькая девочка, опускаю взгляд.

— Отлично! — единственный, кто радуется, так это Олег, в нетерпении ерзающий на стуле. Знаю я, о чем он думает, оттого холод пробирается мне под кожу."

"Не успеваю открыть рот, как он хватает меня за предплечье и больно стискивает, шепча на ухо:

— Не испорти всё, дура. Сделай, как просит отец, и мы будем спасены. Слышишь меня, Ев?

Стыдливо оглядываюсь в страхе, что он сказал это слишком громко, но его угрозы тонут во всеобщем гуле. Все никак не могут угомониться.

Давид только хмуро глядит на отца, недовольно поджимая губы, будто готов бросить вызов его авторитету. Но потом его глаза падают на меня. Пробирает нутро, прожигая своим черным взглядом. Что всё это значит, невозможно понять, но я быстро отворачиваюсь и резко встаю. Не могу больше выдерживать его присутствие. Это выше моих сил…

— Мама! — раздаются звонкие голоса детей, отвлекая всеобщее внимание на себя.

Они появляются у входа, радостные, сияющие, смотрятся светлым облаком на контрасте с тяжелой атмосферой нашего семейства, которая клубящейся тучей нависает над нами.

Боже, как же они похожи на Давида! Точные копии, от кончиков волос до пяточек. Молюсь, чтобы никто не понял, насколько нелепо мы с Олегом, светловолосые, смотримся на фоне темненьких детей. Это всегда вызывало неуместные вопросы, но дома можно было объяснить это генетической ошибкой, сейчас же просто-напросто бросается в глаза. Слишком явно и провокационно… Особенно на фоне наследства… Так и кажется, что меня сейчас уличат и поставят к позорному столбу.

Но дедушка? Неужели он знал? Оттого и поставил такое странное условие в завещании? В этом весь он. Даже из могилы играет нашими судьбами, не позволяя жить своей жизнью вне семьи. Как серый кардинал, знающий все самые страшные тайны.

Я в ужасе оглядываю всех членов семейства. Неужели никто не замечает, что мальчики — копии Горского?

Но нет, сейчас все слишком озабочены завещанием.

— Сдаю деток с рук на руки, — по-доброму улыбается жена нотариуса. — Просто замечательные мальчишки! Знают два языка! Гордость родителей.

— Поехали! — непримиримо поторапливает всех отец,

Все остальные члены семьи уже уходят, я благодарю женщину за помощь, краснея от смущения, и мы тоже вчетвером выходим на улицу. Вот только, когда мы там оказываемся, застаем лишь визг шин удаляющихся автомобилей.