Двойня после развода (СИ)

– Ты не придурок, – фыркаю в ответ на его реплику, – вот уж точно не такой.

Наиль наигранно выдыхает и улыбается.

– Я рад, что ты так думаешь обо мне. Мариш, я хочу, чтобы между нами не было никаких недомолвок и подозрений. Я хочу, чтобы ты мне снова доверяла. Да, тогда я наделал много глупостей и неверных шагов. Нужно было тебе рассказать про Ирину, сказать, кто она и какое отношение имеет ко мне. Но я и представить не мог, что она такое провернет с тобой.

За нами открывается дверь, и тихое покашливание отрывает нас друг от друга. Смущенно поправляю свитер и стреляю взглядом в Наиля.

Он встает у меня за спиной и молча ждет вердикт.

– Я все обработал, – мне протягивают распечатку, на которой какие-то графики, – это общий график, а далее расшифровка каждого ответа. Всего хорошего.

Он прощается и так же быстро покидает комнату, как и появился.

Руки слегка подрагивают, но я не спешу изучать документ.

– В машине посмотришь? – раздается приглушенный голос Наиля у меня над ухом.

Киваю. Бреду до машины как в тумане. Наиль помогает мне сесть, сам садится рядом, и мы оба замираем.

Страшно ли мне сейчас увидеть что-то, чего я видеть не хочу и не готова? Да, очень страшно.

Ведь если сейчас мне в очередной раз придется убедиться, что Таранов меня обманул, не уверена, что я буду готова все возвращать.

Поэтому я сейчас и пялюсь на бумажки, как на бомбу замедленного действия. Пока в груди сердце отбивает чечетку.

Наиль накрывает мою руку.

– Просто посмотри, Мариш. И закроем этот вопрос.

Перевожу неуверенный взгляд на Таранова. Мне бы его спокойствие.

Качаю головой.

– Я не хочу, Наиль. Пусть все будет как было…

Роняю руки, а вместе с ними и листы, на которых приговор или, наоборот, опровержение вины моего мужа.

– Ну нет, так не пойдет. Мне, конечно же, льстит, что ты готова все забыть. Но ни фига.

Он берет в руки документы и листает. В поле моего зрения попадает расшифровка, как раз в том месте, где речь шла об Ирине.

Непроизвольно пробегаю взглядом по строчкам и снова начинаю дышать. Он с ней не спал… когда мы были вместе.

Это понимание накрывает лавиной. Я начинаю задыхаться.

– Мариш, – пугается Тарнов, – ты что, ангел? На меня смотри!

Отшвыривает бумажки и хватает меня за плечи, разворачивая лицом к себе.

Перепуганный.

– Что? Что такое? Плохо?

– Это… это… – пытаюсь глотнуть воздух, но не выходит, меня кроет, – это что? Из-за меня мы развелись? Я разрушила нашу семью?

Последние слова я шепчу чуть ли не в истерике.

Таранов матерится сквозь зубы и вылетает из машины. Распахивает дверь с моей стороны, пока я трясусь от рыданий. Выдергивает меня из салона. Прижимает к себе.

– Тихо, ангел. Тихо, ты чего так распереживалась?

А я не могу тихо. Точнее, могу… выть тихо.