Двойня после развода (СИ)

– Я разведен, если ты забыл, и не собираюсь жениться.

Глаза моего пиарщика алчно вспыхивают, и он широко улыбается.

– Так и я о чем! – выкрикивает он и хлопает в ладоши. – Вы помиритесь с бывшей женой, разыграете драму, что тогда развод был вынужденной мерой, а сейчас вы можете снова воссоединиться. И это так прекрасно, все вокруг умиляются, а вы проходите в администрацию.

Смотрю на него как на психа.

– Ты же не серьезно?

Он качает головой.

– Я абсолютно серьезно. Вам предстоит много встреч, и будет намного лучше, если вы будете с супругой. Это создаст отличный бэкграунд и отклик у публики.

А я буду это все мониторить.

– Как ты, мать его, себе это представляешь?

Арсений вздыхает.

– Люди любят представления. А тут будет сказка в реальности.

Мотаю головой.

– Это исключено. Я не собираюсь устраивать из своей жизни цирк, даже если от этого зависит, пройду я дальше или нет.

Хотелось бы пройти, но моя жизнь и жизнь Марины не театр, мать его!

– Но это же будет бум, особенно когда вы появитесь всей семьей перед публикой. Со своими дочерями.

Из легких выкачивают весь воздух. Поднимаю на него красноречивый взгляд.

– Какими дочерями?

Мой пиарщик испуганно хлопает глазами, но ничего не отвечает и выкладывает другую газету.

Взгляд замирает на фотографии. Всматриваюсь до жжения в глазах, и ощущение, что у меня в эту секунду из-под задницы выбивают кресло и я лечу на пол.

Марина и две маленькие девочки. Сердце застывает, а мозг сопоставляет все, и я моментально понимаю, что это мои дети."

"Мои, мать его, дочери! И заголовок: «Банкир Таранов бросил жену с детьми на произвол и захотел во власть?»

– Это что такое? – голос как будто из гробницы.

Арсений испуганно смотрит на меня и сжимается в кресле.

– Это ваша бывшая жена и ваши дети. Или это не ваши дети? Подождите, – охает пиарщик, – вы не знали о детях? Я просто думал, вы в курсе и просто не общаетесь с супругой по каким-то своим соображениям. Черт…

Тараторит, а у меня башка взрывается от боли. Стискиваю зубы и пытаюсь расслабить натянувшиеся нервы.

Сминаю газету, и из меня вылетает рык. Арсений вскакивает с места и пятится к двери.

– Выйди.

– Наиль Рашидович, давайте притянем газету за клевету. Вы не знали о детях! Тут явно клевета…

– Вышел! – ору и тут же вздыхаю, чтобы успокоить взрывающийся мозг.

– Дай мне десять минут.

Хотя, стоит мне остаться одному, мне кажется, что мне и целой жизни не хватит, чтобы осознать всю степень трындеца.

Марина… развод… две дочки.

Мать его… она разводилась и знала, что носит моих детей! Знала и никак не затормозила с разводом, не сообщила мне о беременности. Снова хватаю газету со стола и расправляю измятый лист. Смотрю… впитываю изображения своих дочерей. В груди подозрительно колет сердце, а мне становится труднее делать вдохи.