Двойня после развода (СИ)

Открываю рот, чтобы как-то ответить, но я понятия не имею… как мне стоит отвечать.

– Можете не рассказывать, я все и так знаю.

Облизываю пересохшие губы.

– И что же вы знаете про меня?

И в этот момент мне хочется защитить себя перед этой девочкой. Как-то оправдать…

– То, что вы перечеркнули пять лет жизни с моим братом, поверив, что он вам изменил.

Глотаю возражение и жду, что она скажет дальше.

– Вы представляете, в каком он был состоянии, если решил наладить общение с мамой, которую не видел двадцать лет?

Медленно качаю головой.

– И сейчас вы просто возьмете и снова вломитесь в его жизнь? – продолжает давить на меня сестра Таранова.

– Мне кажется, нам лучше закрыть эту тему, – я пытаюсь говорить успокаивающе, – не в моих и не в ваших силах исправить ошибки прошлого.

Последнее, чего бы мне хотелось, – это как-то задеть и расстроить её. Она переживает за брата, и я не могу за это винить её. Костя вел бы себя так же по отношению к Наилю. Но я старше, значит, я должна быть умнее и мудрее, а не вступать с ней в перепалку.

Лиля складывает руки на груди и прищуривает свои серые глаза, которые выглядят слишком большими на её лице.

– И какую же тему вы хотите открыть?

Я подхожу поближе и усаживаюсь на диван рядом с её кроватью.

– Я не собираюсь с тобой воевать. Мне можно к тебе на «ты»? – уточняю и жду ответ.

Она кивает.

– Спасибо. Так вот, – стараюсь аккуратно подобрать слова, чтобы не задеть её, – когда человек не совсем здоров, то ему лучше не тратить энергию на негатив. Потому что все силы нужны, чтобы бороться. А наше с Наилем прошлое уже не перекроить и не исправить. И не стоит тратить энергию на выяснения.

Лиля сжимает губы и отводит глаза.

– Мне уже ничем не помогут.

И столько обреченности в этой фразе, что мое сердце простреливает болью.

– Никогда нельзя так говорить, – накрываю её хрупкую руку своей и надеюсь, что она не скинет её. – Сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

Удивлённо вздергиваю бровь и получаю в ответ смешок.

– Ага, а выгляжу на шестнадцать.

– Зато я выгляжу на тридцать пять, а мне всего тридцать.

Лиля переводит на меня оценивающий взгляд, и в её глазах вспыхивает смех.

– Нет, точно не выглядишь. Ты очень красивая, – она замолкает, и её глаза тухнут.

И почему-то меня радует, что она тоже ко мне обращается на «ты».

– Там Наиль что-то купил. Посмотрим? – киваю на пакет, который Таранов оставил в ногах.

Лиля загорается любопытством и кивает. Достаю йогурты, мягкое мороженое с клубничным вкусом и ягоды."

"– О-о-о, ну он, как всегда, пытается меня накормить, – закатывает глаза Лиля.

Смеюсь. Типичный подросток, который бунтует против всего.

– И правильно делает.