Двойняшки для Медведя

— Млять, — наконец, со свистом выдыхает Потапов и горбится, трется лбом о мой висок. Он тяжело дышит, грудь ходит ходуном, а пальцы сжимаются в кулаки так, что белеют костяшки. Но Макс не отстраняется, не пытается от меня уйти и по-прежнему поддерживает наш тактильный контакт.

Он вообще стал намного тактильнее, чем я помню. А может, просто хочет постоянно цепляться за меня.

— Всё в порядке, — тихо шепчу, едва заметно пожимая плечами. И всё же утаскиваю дольку яблоко со стола, засовывая её полностью в рот, и жую, наслаждаясь ярким, сочным и сладким вкусом. — Немного испугалась, чуть разозлилась. Подумала о том, что действительно способна причинить вред другому человеку, но… Теперь всё хорошо, правда?

— Ну да, — невесело усмехается Макс и рассеянно кивает головой. — Не считая того, что вы с Лёлей знакомы всего ничего, но уже успели вляпаться в неприятности. Честно, я тебя с ней больше никуда не отпущу. Одну так точно.

Я тихо смеюсь, уже представляя, что скажет Лёля на это его заявление. А она обязательно скажет, потому что промолчать — это не про неё. И резко замолкаю, когда прямо на ухо мне задают всего один вопрос:

— Эта дама… Она тебе ничего не сделала?

Вдоль позвоночника тянется непроизвольная дрожь. Я гулко сглатываю, старательно отгоняя неприятные воспоминания. И нет, я не считаю себя слабой, психически нестабильной или ведомой, но…

Это сложно объяснить каким-нибудь одним, простым словом. За последние несколько месяцев на меня свалилось столько всего, меня так эмоционально штормит, что оставаться спокойной и держать себя в руках, всегда улыбаться мне… Тяжело.

Как морально, так и физически. Я украдкой тру глаза, в попытке избавиться от подкативших внезапно слёз. И тихо отвечаю, невольно снова сжавшись в комок:

— Она не пыталась меня ударить, если ты об этом. Разве что давила. Психологически. Знаешь… Есть такие люди, которые когда чем-то недовольны или зляться, могут очень… Точно подбирать слова. Так, чтоб ударить как можно больнее. Так, что бы тебе физически стало рядом с ними дискомфортно. Оксана Витальевна как раз одна из них и она прекрасно понимает, что говорит, кому и как. И… Наслаждается этим.

Тихий смешок срывается с губ и я качаю головой, и подвожу невесёлый итог нашего короткого разговора с этой дамой из органов опеки:

— Мне было… Очень неприятно. Особенно, когда она сказала, что как семья мы долго не протянем. Что она видела сотни таких, как мы и всё всегда заканчивалось одинаково. Сам понимаешь, это как-то… Не прибавляет оптимизма.

Потапов согласно кивает головой. С минуту молчит, о чём-то напряжённо размышляя, а после резво выпускает меня из объятий. Чтобы в следующий миг без труда поднять на руки и утащить в противоположную часть кухни.