Двойное соблазнение

Я нанизываюсь ртом, но удается только раскатать презерватив чуть-чуть, а потом Карим поднимает меня рывком за подбородок, заставляя встать на ноги.

– Удивила, – слышу издевательскую усмешку, – в хреновом смысле."

"– Я хочу попробовать, у меня все получится.... – протестую я, понимая, что облажалась. Слишком медлила.  Но мужчина беспощаден: он привычным движением раскатывает рукой презерватив на члене, поднимается и срывает просто с меня одежду. Одну деталь за другой.

Блузка летит в сторону. Лифчик падает мне под ноги.

– Карим… – шепчу в панике я, а он разворачивает меня и толкает на стол. Я чувствую, как холод обжигает обнаженную грудь и щеку.

Действует мой кошмар уверенно, выверенными движениями, словно не впервые ему нагибать таких девчонок, как я. Он задирает юбку, обнажая мои бедра и рвет трусы. Сводит мои запястья за спиной, зажав их в одной руке.

Спустя секунду он проводит между ягодиц членом, отчего мне хочется закричать, и я вся сжимаюсь. Но в следующий момент он опускается ниже. Я чувствую, как горячая головка скользит по влаге, надавливая и зажмуриваюсь. Боже. Я правда немного возбудилась. Но я никогда не отличалась холодностью.

– Мне будет больно! – всхлипываю я отчаянно. И унизительно. И не знаю, что из этого хуже.

– С хрена ли? – следует холодный вопрос.

– Мне всегда было больно… когда я пробовала… это делать с п-п-парнем, – я зажмуриваюсь, готовясь ощутить ужасающую боль. Но Карим не спешит. Неожиданно для меня. Он с нажимом водит мне между ног, размазывая влагу, задевая странные точки, с которыми, как мне казалось, надо обращаться нежнее. Надавливая, даже не проникая внутрь, словно примеряется. С каждой секундой мне кажется, что он скользит все легче и легче.

Боже. Я теку.

– И чем ты тогда хотела меня удивить? – кажется, голос мужчины становится ниже. И задает он все более беспощадные вопросы.

– Я хотела попыта…аа-а, – не договариваю я. Он толкает член в меня. Медленно. Уверенно натягивает меня.  Сжимает запястья сильнее, потянув назад. А я не могу дышать больше вообще от его беспринципного вторжения. От того как он входит в меня целиком и ударяется бедрами об ягодицы.

– Боже. – выдыхаю я.

– Кто там у тебя до этого был? Какой-то щенок? – он наматывает мои волосы на руку и дергает. Заставляет меня выпрямиться, прислониться к нему спиной, отчего все внутри меня сжимает огромный орган едва ли не до боли. Я и без этого не могу ни слова вымолвить, пораженная ощущениями, – придется вытрахать из тебя эти воспоминания. До конца жизни запомнишь мой член. И как ты текла на него. Скромница, мать твою.

Карим.

Узкая до боли. Внутри горячая, влажная и тесная, сокращается вокруг моего члена, подрагивает от страха и новизны.