Двор. Книга 1
Довоенная Одесса…Редко можно встретить такое точное описание столкновений простого советского человека — не интеллектуала, не аристократа, не буржуа и не инакомыслящего — со скрытым террором и повседневным страхом. Бывшие партизаны и бывшие мелкие торговцы, евреи и православные, оппортунисты и «крикуны», герои и приспособленцы, стукачи и партаппаратчики перемешаны друг с другом в этом закрытом мирке и являют собой в миниатюре символ всей страны. Они вредят другим и себе, они обнимаются, целуются и много плачут; они подтверждают расхожее мнение, что советское общество состояло из людей, которые его вполне достойны, и что существует своеобразное соглашение между человеком, сформированным коммунистической системой, и самой системой.
Товарищ Дегтярь сказал, что для хозяина это не очень красиво, в такой момент отлучаться из дому, но Соня сама взяла мужа под защиту: за все тревоги и волнения он вполне заслужил прогуляться со своими соседями, которые как самые близкие родственники.
— Овсеич, — закричал с порога Чеперуха, — ты читал книжку про трех мушкетеров? Так это про нас.
Мадам Малая послала вдогонку совет: пусть молодые люди положат в карман адрес, чтобы прохожие знали, куда отвести их обратно.
Молодые люди, хотя всю дорогу назад плохо слушались ноги, нашли свой дом без помощи прохожих, но, приблизясь вплотную, немножко растерялись: у самых ворот стоял новый, как из печки, ЗИС-101.
— Степа, — сказал Чеперуха, — в темноте у меня куриная слепота: посмотри номер дома и как называется улица.
Степа посмотрел, прочитал вслух, и все сошлось. Ефим похлопал по крылу машины, подергал ручку и сказал: хороший автомобиль, блестит, как новые яйца у собаки, аж глазам больно. Из подъезда вышла Орлова, расфуфыренная с ног до головы, за ней еще двое, один забежал вперед, залез в машину и открыл заднюю дверь изнутри. Иона снял картуз, помахал в воздухе, но Орлова не успела заметить: она уже сидела на диванчике, смеялась и ударяла соседа по рукам.
Машина дернула с места, как хороший рысак, в один миг скрылась За углом, Иона и Степа сделали вслед воздушный поцелуй, а Ефим громко, на всю улицу, запел песню, которую слышал от одного гимназиста еще в старое время:
Когда б король мне предложил Париж, свою столицу,Чтоб я покинул и забылКрасавицу-девицу,Я отвечал бы королю: «Возьми Париж скорее —Красотку больше я люблю,Красотка мне милее!»На другой день Иона Овсеич имел разговор со всеми тремя мушкетерами и просил описать, как выглядели мужчины, которые вышли с Орловой, а также любой ценой вспомнить номер машины и особые приметы. Как нарочно, все были так зачарованы машиной, что не пришло в голову посмотреть номер и запомнить.
От тети Насти Иона Овсеич узнал еще меньше: она не могла даже сказать, какой марки машина, и была уверена, что заграничная, так сильно блестела и такая красивая.
Клава Ивановна буквально кипела: где должны работать люди, которые имеют в своем распоряжении ЗИС-101, чтобы ездить по ночам на блядки! А эта бикса опять берется за старое и получается, как говорит народ: сколько волка ни корми — все равно в лес глядит.
— Малая, — сказал товарищ Дегтярь, — успокойся: возмущаться — это легче всего.
— Легче всего? — еще больше взвинтилась Малая.
















