Двор. Книга 1

У Степы Хомицкого был вопрос насчет секвестра, наложенного германским правительством на американские капиталы. Здесь, сказал Иона Овсеич, он может дать исчерпывающий ответ: дело в том, что накануне, о чем сообщала наша пресса, президент США Рузвельт наложил секвестр, то есть временное ограничение, вроде ареста, на немецкие капиталы в Америке, а отсюда — ответное решение германского правительства наложить секвестр на американские капиталы. Вполне очевидно, в подобной ситуации Гитлер не мог поступить иначе.

— Товарищи, — Иона Овсеич внимательно осмотрел присутствующих, — понятно, что такое секвестр?

Клава Ивановна кивнула головой и добавила от себя: пусть все — капиталисты, безразлично, есть у нас с ними договор или нет, поломают друг другу головы.

Иона Овсеич приложил палец к губам:

— Малая, с политической точки зрения ты рассуждаешь правильно, но по дипломатической линии пахнет жареным.

Поскольку зашел разговор о жареном, сказал Иона Чеперуха, интересно узнать, какая судьба теленка, который родился недавно в колхозе «Спартак», Овидиопольского района, с двумя мордами, четырьмя глазами, двумя носами и тремя языками. Газета «Большевистское знамя» писала, что он был вполне здоров, но не мог держать голову, такая она тяжелая.

— Красноармеец Чеперуха, — Иона Овсеич прищурил правый глаз, — как военный человек, ты можешь сам сделать вывод: если газета дополнительно ничего не сообщает, то одно из двух — либо не нужно, либо нельзя.

Люди засмеялись, так удачно Дегтярь выкрутился из щекотливого положения, но Чеперуха заявил, что у него есть еще один вопрос, а именно: вчера газета «Большевистское знамя» напечатала объявление, что управление клиник Одесского медицинского института купит одноконную площадку с лошадью и сбруей.

— Подожди, — остановил его Иона Овсеич, — ты же делаешь сообщение, а не задаешь вопрос.

— Нет, — стоял на своем Чеперуха, — я задаю вопрос. Моей жене надоело иметь мужа-тачечника, она хочет, чтобы ее муж работал в научном учреждении, и я спрашиваю: товарищ Дегтярь, ты можешь похлопотать, чтобы Чеперуху приняли в штат Одесского мединститута, когда купят одноконную площадку с лошадью и сбруей?

Люди опять засмеялись, а Иона Овсеич покачал головой и признал, что он был не прав: то, что сказал Чеперуха, не сообщение и даже не вопрос, а требование, и это требование мы удовлетворим!

Клава Ивановна первая пожала руку Чеперухе и вспомнила, как он ругался с Дегтярем, но Иона Овсеич остановил ее: пусть смотрит вперед — она еще увидит Чеперуху начальником конно-транспортной колонны.

Оля сидела с блестящими глазами, Аня Котляр и Тося Хомицкая прислонились к ней, и они были, как три подруги из знаменитого кино «Три подруги».

Напоследок, когда уже кончили вечер, поднялась Соня Граник.