Двор. Книга 1

— Малая, — рассердился Иона Овсеич, — не лови меня на горячем: ты сама знаешь, что я не мог быть сегодня в больнице.

— А завтра? — спросила Клава Ивановна.

Завтра, ответил Иона Овсеич, запарка будет еще сильнее: прямо с утра он идет в райком, на актив.

— Хорошенькое дело! — воскликнула Клава Ивановна. — А кто же принесет твоей Поле передачу?

Дегтярь заложил четыре пальца под тужурку и так стоял молча, словно каменный, пока Клава Ивановна не догадалась, что она сама может отнести передачу или послать кого-нибудь, Аню Котляр, например.

Котляр? Можно Котляр, согласился Иона Овсеич, но Полина лежит в туббольнице, люди боятся ходить туда.

— Не говори глупости! — возмутилась Малая. — Такую женщину, как Котлярша, всякая холера может только поцеловать в одно место.

Дегтярь скосил глаза, прищурился. Клава Ивановна громко вздохнула и опять повторила, что все мужчины, особенно когда жена больная, в одну сторону повертывают дышло. Потом она поинтересовалась, как он устраивается с обедом, и предложила готовить один раз на два-три дня, чтобы он сам мог потом разогреть себе на примусе.

Нет, сказал Дегтярь, готовить ему не надо: он устраивается на фабрике — берет бутылку молока, одну фран-зольку и сыт на целый день. А после работы покупает себе в продуктовом магазине сто грамм колбасы, пятьдесят грамм масла, так что на ужин и завтрак тоже обеспечен.

Мадам Малая покачала головой: если человек хочет нажить себе катар или язву, это, конечно, его личное дело.

Насчет язвы, сказал Иона Овсеич, можно не беспокоиться — язву ему сделали еще в двенадцатом году, в тюрьме на Люстдорфской дороге. Он просидел там всю осень и зиму, пока товарищи с воли не устроили ему побег.

— А! — возмутилась Клава Ивановна. — Ты настоящий людоед: иметь такую язву и целый день питаться всухомятку! Доктор Ланда не довел бы себя до этого. И Лапидис тоже.

— Слушай, Малая, — перебил Иона Овсеич, — давай ближе к делу: надо повесить в подъезде доску соцсоревнования по строительству форпоста. Пусть Граник зайдет утром ко мне на фабрику, я ему выпишу лист хорошей фанеры. Краску пусть даст свою и немножко добавим из лимита, отпущенного на форпост.

Нет, сказала Клава Ивановна, Граника она посылать не будет, иначе он и до фабрики не дойдет, и здесь его целый день не увидишь. Она пошлет Зюнчика и Кольку. Иона Овсеич поморщился: Зюнчика и Кольку — это будет несолидно. Как раз наоборот, возразила Малая: мальчики наденут чистые костюмчики и пионерские галстуки, люди еще получат удовольствие. Ладно, согласился Дегтярь, быть по сему, но завтра, никаких отговорок, доска должна висеть, чтоб была полная наглядность, кто как работает. В этом величайшая сила соцсоревнования.