Двор. Книга 1

Болтать легко, сказала мадам Малая, но пусть Лапидис найдет человека, который позволил бы себе доказывать вслух: Дегтярь — эгоист, Дегтярь ищет выгоду только для себя.

— Э, засмеялся Лапидис, нашли дурака: ищите сами!

Иона Овсеич усмехнулся:

— Я вижу, ты не из храброго десятка: не критикуйте меня, а я не буду критиковать вас. Знакомая философия."

"— А мы, — Лапидис сложил руки, как будто богомольный, — по народной мудрости: каждый сверчок знай свой шесток.

По предложению Малой, старое помещение форпоста покрасили в желтый цвет: когда много желтого, даже в пасмурные дни кажется, что на улице солнце. Потолок Граник разрисовал по-своему: молодой месяц, по обе стороны от него — дирижабль и самолет, из самолета высовывается наружу летчик, в руке держит раскрытую книгу.

Клава Ивановна говорила, что такой красоты она еще не видела, и теперь стояла полностью за то, чтобы первую премию дать Гранику. Дегтярь был того же мнения и обещал выхлопотать средства на две первые премии: и для Ефима, и для Степана, который по процентам шел почти в два раза впереди всех.

В конце июля Аня Котляр предупредила, что они с Иосифом уезжают на август месяц в Николаев. Клава Ивановна ответила: Иосиф пусть едет себе, все равно от него здесь пользы как от козла молока, а Аня приедет к нему, когда закончат форпост.

— Когда же я приеду, — удивилась Аня, — если форпост кончат не раньше тридцатого, а у Иосифа как раз до тридцатого отпуск?

— Значит, — сказала мадам Малая, — он в этом году поедет, а ты не поедешь.

Аня объяснила, что она тоже обязательно должна ехать: там дети, а бабушка уже старая и одна не может справиться.

— Аня поклялась здоровьем детей, что так не думает, но у мужа отпуск, а отпуск один раз в год — как же не считаться с этим.

— Отпуск один раз в год, — подтвердила мадам Малая, — а форпост для наших собственных детей мы строим один раз в двадцать лет. Или ты готова сидеть на шее у советской власти?

Боже упаси, Аня схватилась за виски, пусть она не сойдет с этого места, если готова сидеть на шее у советской власти, но, с другой стороны…

— Опять двадцать пять! — рассердилась Клава Ивановна. — Ветер всегда дует с одной стороны, а так, чтобы сразу со всех сторон, не бывает. Если ты не хочешь, чтобы за тебя работали другие…

— Мадам Малая, — Аня прижала руки к сердцу, — но это же не производство, это же общественная нагрузка.

— Что? — мадам Малая буквально остолбенела. — Уходи! Уходи немедленно: я не слышала, что ты говорила, и пусть на этом будет конец.

Утром, до работы, Аня со своим Иосифом зашли к Дегтярю. Иосиф хотел объяснить, в чем дело, но Иона Овсеич сказал, не надо, он уже в курсе: Малая права на все сто процентов, другого решения не будет. А если их не устраивает, можно собрать актив, общественность, и пусть решают.