Двор. Книга 1

— Лапидис, — Клава Ивановна схватила за рукав, — иди ради бога отсюда, а то я тебе так всыплю, что будешь весь в примочках!

— Малая, — остановил Иона Овсеич, — ты напрасно гонишь его: он хорошо цитировал товарища Сталина насчет спецов из НКПС.

Чтобы стены быстрее просохли, поставили четыре примуса. За примусами следила Аня Котляр и через каждые два часа наливала керосин. С керосином в городе были перебои, Дегтярь выписал через свою фабрику целую канистру — двадцать литров.

Для нового форпоста Граник выбрал лазурь, потому что лазурь — это небо, а небо — это воздушный флот. Авиация. Под потолком большими красными буквами были написаны слова из любимой песни пионеров: МЫ РОЖДЕНЫ, ЧТОБ СКАЗКУ СДЕЛАТЬ БЫЛЬЮ! Все знали песню наизусть, и стоило прочитать первую строчку, как само собою выпевался весь куплет о пространстве, о просторе и о разуме, который дал нам руки-крылья, а вместо сердца — пламенный мотор.

Потолок сначала был чисто белый. Клава Ивановна стояла за то, чтобы так и оставалось, но Иона Овсеич говорил, что какой-нибудь циркуль, рейсфедер, глобус сами просятся сюда. Когда на том месте, откуда свисал шнур с лампой, Ефим нарисовал глобус, а по бокам циркуль с раскрытыми ножками и рейсфедер, все увидели, насколько был прав Дегтярь. Кроме того, на большой стене, против двери, повесили карту полушарий, и от переклички густо-синего с лазоревым появилась дополнительная красота, как будто море и небо сошлись прямо в форпосте.

— Боже мой! — расплакалась Клава Ивановна. — Кто мог раньше даже мечтать! Это же палац, это же дворец графа Воронцова!

Лапидис сказал, это еще в десять раз прекраснее дворца Воронцова, если учесть, что при старом режиме здесь была дворовая прачечная для злыдней, а рядом — уборная, которая по сей день несет службу двору.

Не успел Лапидис закончить свои слова, как влетела Дина Варгафтик и потребовала немедленно всех, чтобы посмотрели, какие стихи написали в уборной эти два мамзера — Зюнчик и Коля — а рядом нарисовали такое, что рот не открывается назвать.

Мадам Малая, машинально, прочитала стихи вслух:

Для царя здесь кабинет.Для царицы — спальня,Для министров здесь буфет,Для рабочих — сральня!"

"Лапидис сказал, хорошие стихи, на своем месте, а рисунок, поскольку рядом пионерский форпост, а не бани Помпеи, можно соскоблить.

— Малая, — топнул ногой Дегтярь, — чтобы в одну минуту были здесь Хомицкий и Чеперуха, и пусть полюбуются вместе с нами!

Мадам Малая, вместо того, чтобы выполнить приказание, вдруг зашлась в дурацком смехе и никак не могла остановиться. Лапидис поднял кирпич, соскоблил рисунок — сначала часть от мужчины, потом часть от женщины, — а стихи оставил.

— Прекрати свои шутки! — закричал Дегтярь.