Двор. Книга 1

А если дать ему время думать, он опять будет ждать у моря погоды: человек с детских лет привык кустарничать и не втягивается в коллектив. Мы должны покончить с этой отрыжкой. Любой ценой. Вечером пусть зайдет в форпост — я буду там. Доктор Ланда и Лапидис пусть тоже зайдут.

Следующий день принес новое подтверждение, что Дегтярь видит Граника насквозь: в мастерскую Ефим ходил и ничего плохого сказать не мог, наоборот, только хорошее, но просил время еще подумать, чтобы не получилось с кондачка.

— Ефим Лазаревич, — вежливо обратился Дегтярь, — ты думаешь уже полтора года и ничего не придумал.

— Какие у меня основания? — задумался Ефим. — Я вам отвечу: жизнь не стоит на одном месте, и каждый день что-нибудь меняется.

Теперь пришла очередь задуматься Дегтярю, Клава Ивановна сидела как на иголках и вдруг не выдержала:

— Ефим, перестань свои идиотские штуки и нанимайся на работу, чтобы ты был в штате, как все люди!

— Подожди, — остановил ее Дегтярь, — раньше он ответит мне на вопрос: жизнь только с сегодня перестала стоять на одном месте или полтора года назад тоже?

— Э, — сделал пальцем Граник, — Дегтярь хочет поймать меня на горячем, а я ему скажу: завтрашний день — не вчерашний, и не надо сравнивать.

"— Нет, — хлопнул по столу Дегтярь, — сравнивать надо, и мы будем сравнивать, а человек, если ему до лампочки выборы в Верховный Совет и сегодня он хочет жить, как вчера, а вчера, как позавчера, так можно вернуться черт знает куда, должен очень крепко подумать раньше, чем вслух сказать слово: всякие поступки и действия начинаются со слова — это мы уже тысячу раз видели, и у нас есть надежный иммунитет.

— И на здоровье, — сказал Ефим, — а я не хочу, чтобы другой указывал мне, как жить. Сталинская Конституция дает мне право жить и работать, где я хочу, и Граник с высокого полета плевал на вашу мастерскую.

— Ефим, — развела руками мадам Малая, — я вижу, что с тобой по-хорошему не выйдет. Если бы твой папа был живой, я бы дала ему совет: Лазарь, возьми длинную палку, и пусть твой сын посмотрит затылком в небо.

— У папы была длинная палка, — засмеялся Ефим, — она достает меня до сих пор.

— А, — схватился за голову Дегтярь, — человек так понимает жизнь и притворяется, как будто ничего не видит!

— Овсеич, — сказала мадам Малая, — ты прав: он видит все в десять раз лучше, чем мы с тобой.

Пришел доктор Ланда, вслед за ним — Лапидис. Иона Овсеич разрешил Гранику идти и напоследок добавил, что с завтрашнего дня его жизнь должна перекрутиться на сто восемьдесят градусов. Лапидис, которого никто не просил вмешиваться, объяснил: чтобы на сто восемьдесят градусов, надо повернуться задом к самому себе. И засмеялся.