Двор Тумана и Ярости

Он оторвал губы от моего рта и переместился на шею, где провел зубами и языком вниз по моей коже, в то время как его ладони скользнули под мой свитер и двинулись вверх, вверх, пока не накрыли мою грудь. Я выгнулась от этого прикосновения и подняла руки, позволяя ему стянуть с меня свитер одним легким движением.

Рис отстранился, чтобы оглядеть меня, мое тело, обнаженное до пояса. Краска испачкала мои волосы, руки. Но все, о чем я могла думать — был его рот, когда он опустился к моей груди и пососал ее, его язык щелкнул по моему соску.

Я погрузила пальцы в его волосы, а он уперся рукой в стол рядом с моей головой — прямо в палитру с краской.

Он низко засмеялся, и я смотрела, затаив дыхание, как он провел этой рукой, рисуя круг вокруг моей груди, потом ниже, ниже, и затем нарисовал стрелку вниз чуть пониже моего пупка.

— Чтобы не забыла, где все закончится, — произнес он.

Я зарычала на него — молчаливый приказ — и он снова засмеялся, находя ртом другую мою грудь. Он потерся бедрами о меня, дразня — дразня меня настолько ужасно, что я ощутила, что просто обязана прикоснуться к нему, просто должна почувствовать больше его.

Все мои руки были в краске, но мне было все равно, когда я схватилась за его одежду. Он чуть подвинулся, чтобы позволить мне снять ее, и оружие, и боевая кожа упали на пол, обнажая его прекрасное, татуированное тело, мощные мускулы и крылья, раскрытые над его плечами.

Мой мейт… мой мейт.

Его губы врезались в мои, его голая кожа была такой теплой под моими руками, и я обхватила его лицо, размазывая краску и на нем тоже. Размазывая ее в его волосах, и теперь в них виднелись пряди синего, красного и зеленого цвета. Его руки нашли мою талию, и я приподняла бедра, чтобы помочь ему стянуть с меня носки и леггинсы.

Рис снова отстранился, и я испустила звук протеста — который превратился в возглас, когда он схватил меня за бедра и дернул к краю стола, через ворох красок, кистей и чашек с водой, затем забросил мои ноги к себе на плечи так, чтобы они покоились с двух сторон на этих прекрасных крыльях, и встал на колени передо мной.

Встал на звезды и горы, выведенные чернилами у него на коленях. Он не склонится ни перед кем, и ни перед чем..

Кроме своего мейта. Равного ему.

Первое скользящее движение языка Рисанда заставило меня запылать, словно пожар.

Я хочу, чтобы ты растянулась на столе, словно мой личный пир.

Он одобрительно зарычал в ответ на мой стон, мой вкус, и набросился на меня в полную силу.

Одной рукой прижимая мои бедра к столу, он двигал языком широкими, размашистыми мазками. А когда его язык скользнул внутрь меня, я потянулась, чтобы схватиться за край стола, схватиться за край света, с которого я вот-вот сорвусь.

Он вылизывал и выцеловывал путь к вершине между моих ног.