Двор Тумана и Ярости

От огня шла рябь, черный дым окрасил небо…

Где же Рис, где же мой мейт…

На другой стороне реки снова раздался грохот.

И это были не Кассиан или Азриэль, которые вели бой по ту сторону реки. Это была Амрен.

Её тонким рукам было нужно лишь показать на цель, и солдаты падали. Падали так, словно их подводили собственные крылья. Они врывались на улицы, падали, задыхались, царапали себя и визжали — так же, как визжали горожане Велариса.

Я повернулась к Радуге в нескольких кварталах от меня. Она оставалась беззащитной.

Улица передо мной была пустой, единственный безопасный путь сквозь ад.

Женщина кричала внутри квартала художников. И я знала, куда мне идти.

Я взяла свой иллирийский клинок и рассеялась в горящую и покрытую кровью Радугу.

Это был мой дом. Это были мои люди.

И если я умру, защищая их, защищая тот маленький кусочек мира, где процветало искусство…

Так тому и быть.

И я стала тьмой, тенью и ветром.

Я рассеялась на край Радуги как раз в тот момент, когда солдаты Хайберна окружили её дальний угол, рассыпаясь по бульвару возле реки, громя кафе, в которых я отдыхала и смеялась. Они не замечали меня до тех пор, пока я не оказалась прямо над ними.

Пока мой иллирийский клинок не прошёл сквозь их головы, вонзаясь в одну за другой.

Шестеро пали на моём пути, и когда я остановилась у подножия Радуги, глядя на огонь, кровь и смерть, я подумала — много. Слишком много солдат.

У меня ничего не выйдет, я никогда не смогу перебить их всех…

Но там была девушка с тонкой зеленой кожей, держащая старый ржавый кусок трубы у своего плеча. Она защищала свою территорию — магазин-галерею. Люди, спрятавшиеся в её магазине, плакали.

Перед ними, смеясь над юной Фэ, над её поднятым куском металла, кружком собрались пятеро крылатых воинов.

Но она всё равно держала оборону. Всё равно её лицо не обмякло. Вокруг неё были разрушенные картины и гончарные изделия. И всё больше солдат приземлялись, ломали и грабили…

На другой стороне реки снова раздался громкий звук. Было ли это дело рук Амрен, Азриэля или Кассиана, я не знала.

Река.

Три солдата заметили меня на холме. Понеслись ко мне.

Но я бежала быстрее обратно к реке у основания холма, к поющей Сидре.

Я добралась до края причала — река уже была наполнена кровью — и изо всех сил ударила по нему ногой.

И, словно в ответ, Сидра поднялась.

Я уступила силе, дрожащей внутри моих костей, крови и дыхании. Я стала Сидрой, глубокой и древней. И подчинила её своей воле.

Я подняла свои клинки, заставляя реку подняться, придавая ей форму, выковывая её.

Солдаты Хайберна замерли в страхе смерти и прекратили преследование, когда я повернулась к ним.

Водяные волки появились из-за моей спины.

Солдаты развернулись, убегая.

Но мои волки были быстрее.