Двор Тумана и Ярости

Тёмно-коричневые глаза встретились с одним глазом ржавого цвета и одним металическим.

Неста всё ещё всхлипывала, всё ещё неистовствовала, осматривая Элейн…

Руки Люсьена опустились по бокам.

Его голос сломался, когда он прошептал Элейн:

— Ты мой мейт.

Глава 66

Я не могла осмыслить сказанное Люсьеном.

Нeста, между тем, метнулась к нему.

— Она не такая, — сказала она, снова оттолкнув его.

Люсьен не сдвинулся ни на дюйм. Его лицо побледнело так, словно он увидел смерть, но он смотрел прямо на Элейн. Моя сестра ничего не сказала, ее железное кольцо тускло поблескивало на пальце.

Король Хайберна пробормотал:

— Интересно. Очень интересно, — он повернулся к королевам. — Видите? Я продемонстрировал вам, что это безопасно не один, а целых два раза. Кто из вас первой хочет быть Сотворенной Котлом? Быть может, вы тоже заполучите прекрасного Фэ в качестве своего мейта.

Самая юная королева ступила вперед, ее глаза и правда метались между всеми собравшимися мужчинами Фэ. Словно они предназначались ей одной.

— Что ж, очень хорошо, — усмехнулся король.

Ненависть накрыла меня с головой, такая беспощадная, что я не имела никакого контроля над ней, в моем сердце не было никакой другой песни, кроме боевого клича.

— Если ты так охотно заключаешь сделки, — неожиданно сказал Рис, поднимаясь на ноги и утаскивая меня за собой, — возможно, я заключу с тобой одну.

— Вот как?

Рис пожал плечами.

Нет. Больше никаких сделок — больше никаких жертв. Я больше не позволю ему разрывать себя на части.

Больше нет.

И если король откажется, если ничего нельзя будет сделать, кроме как смотреть, как мои друзья погибают…

Я не могла принять это.

И ради Риса, ради семьи, которую я нашла… Они не нуждались в моей помощи — не по-настоящему. Лишь для того, чтобы уничтожить Котел.

Я подвела их. Точно так же, как подвела своих сестер, чьи жизни я сейчас уничтожила…"

"Я подумала о том кольце, что ждало меня дома. Я подумала о кольце на пальце Элейн, от мужчины, который отныне, вероятнее всего, будет охотиться на нее и убьет. Если Люсьен вообще отпустит ее теперь.

Я подумала обо всех вещах, которые хотела нарисовать, но больше не нарисую.

Но ради них — ради обеих моих семей, по крови и по осознанному выбору, ради своего мейта… Идея, что пришла мне в голову не показалась такой уж пугающей.

Потому мне не было страшно.

Я упала на колени в судорогах, крепко держась за голову и стиснув зубы, задыхаясь от рыданий и скуля, крепко схватив себя за волосы и чуть ли не вырывая их…

Кулак, порожденный заклинанием и сжимающий мою силу, не успел сомкнуться вновь, когда я взорвалась, минуя его.