Двор Тумана и Ярости

Это так расходилось с его ледяной яростью, которую я увидела, проснувшись…

Проснувшись на том диване, и решив, что я не вернусь домой.

Решив, что, возможно, Весенний Двор не был моим домом.

Я тонула в этой застаревшей тяжести, отчаянно продираясь к поверхности, которая, скорее всего, никогда не существовала. Одна лишь Мать знает, сколько я спала, но все еще…

— Просто приходи за мной, когда они уйдут.

Эта радость в его глазах притухла, а Рис выглядел так, словно он хотел сказать что-то еще, но женский голос — решительный и резкий — прозвучал позади тех двух мужчин в коридоре.

— Вы, иллирийцы, хуже котов, воющих, чтобы их пустили внутрь.

Ручка двери повернулась.

— Серьезно, Рисанд? Ты запер дверь?

Стараясь удержать всю эту ужасную тяжесть еще немного, я направилась к лестнице — наверху, которой стояли Нуала и Керридвен, морщась при взгляде на входную дверь. Я могла поклясться, что Керридвен едва уловим жестом попросила меня поторопиться. И я могла расцеловать обеих близняшек за ту долю нормальности, что они продемонстрировали.

Я также могла поцеловать и Риса за то, что он подождал, прежде чем открывать дверь, пока я не окажусь в небесно-голубом коридоре на втором этаже.

Все, что я слышала, это был голос первого мужчины:

— Добро пожаловать домой, ублюдок.

За ним последовал мрачный голос второго мужчины:

— Я почувствовал твое возвращение. Мор проинформировала меня, но я..

Их прервал странный женский голос:

— Отправь своих псов поиграть в саду, Рисанд. У тебя и меня есть, что обсудить.

— Как и у меня, — сказал полуночный голос так холодно, что он прошелся по моей спине.

Затем дерзкий голос, растягивая слова, ответил ей:

— Мы были здесь первыми.

"По обе стороны от меня, Нуала и Керридвен вздрогнули, либо стараясь сдержать смех, либо от некой толики ужаса, или же от того и другого. Определенно от всего сразу, так как дом пронзило женским рычанием — однако в пол-силы.

Холл наверху был увешан цветными, стеклянными, витиеватыми люстрами, освещающими по обе стороны несколько полированных дверей. Я спросила себя, какая из них принадлежала Рисанду — а затем, услышав зевок Мор посреди схватки внизу, мне стало любопытно, что за комната была у нее.

— Почему все здесь так рано? Я думала, что мы встречаемся сегодня вечером в Доме.

Внизу, Рисанд проворчал — проворчал:

— Поверь мне, не будет никакого вечера. Только бойня, если Кассиан не удосужится заткнуться.

— Мы голодны, — пожаловался — первый мужчина — Кассиан. — Накорми нас. Кое-кто сказал мне, что будет завтрак.

— Жалкие, — язвительно произнес женский голос. — Вы такие жалкие идиоты.

— Мы знаем, что это правда. Но есть ли еда? — сказала Мор.

Я слышала слова — слушала и впитывала их.