Двуллер-2: Коля-Николай

Когда отец узнал, что родители Ирины в деревне простые крестьяне, да и она сама работает на заводе и делает железобетон, лицо у него вытянулось еще больше. Ирина оглянулась на Грядкина так, будто спрашивал – может, мы уже уйдем?

– Пап, ну так и мы не из князьев… – с вымученной улыбкой сказал он.

– Мы, сынок, из инженеров! На нас страна держится! – веско сказал отец.

– А на крестьянах можно подумать не держится! – разозлился Грядкин за Ирину и ее семью.

– Никто не отрицает, крестьянство – важный слой. Но курс страны, ее потенциал, ее будущее определяют инженеры! – сказал отец, покачивая значительно пальцем. – У вас, Ирина, как я понимаю, высшего образования нет?

– Почему же, есть… – ответила она. – Я модельер-конструктор.

Родители поразились. Грядкин видел, что лица у них просветлели: модельер-конструктор – это еще куда ни шло.

– А чего же, извините, вы на заводе бетон делаете? – спросил уже спокойнее отец.

– Да как в кризис перестал народ одежду заказывать, так до сих пор и не начал… – ответила Ирина. Про модельера-конструктора она немного подзагнула – диплом по этой специальности был у нее не вузовский, а пэтэушный. Но, с первых вопросов поняв, куда в грядкинской семье ветры дуют, она решила, что немного приврать – не грех.

– А что же вы шили? – спросила грядкинская мать.

– Я все умею. Но лично мне больше нравилась женская одежда… – ответила Ирина. Мать уже готова была сменить гнев на милость, но тут же одернула сама себя – ведь эта женщина, почти старуха, охотилась за ее сыном. Ирина уловила эту перемену и поняла, что ничего хорошего в этом вечере не будет, зря они сюда пошли.

Да еще ей было неуютно от того, что слишком много приходилось врать. Не скажешь ведь, что замужем, и что ребенок есть – а если к 30 годам замужем не была и без ребенка, так еще подозрительнее. Ирина видела, что мать Грядкина не сводит с нее глаз. «Подозревает… – подумала Ирина. – Чует материнским сердцем – что-то не так»… Она вдруг подумала: вот было бы хорошо, если бы когда-нибудь и Мишка вот так привел бы к ним в дом свою девушку, и вот так же, как Грядкин сейчас, ловил взгляд матери – одобрит или нет. «Поди и я бы за своего сыночка этой девке глаза выцарапать была бы готова… – внутренне усмехнулась Ирина. – Мать она и есть мать»… Тут же она подумала: что же, выходит и Нэлла Макаровна права в том, что до сих пор не отпускает от себя сына, не дает ему самостоятельно ни вздохнуть, ни чихнуть? С этими мыслями Ирина ушла в себя и мать Грядкина заметила это."

"– Аферистка она… – говорила она потом, когда ужин этот кое-как кончился и Николай с Ириной ушли, мужу. – Видел, сколько ей лет.