Двуллер-2: Коля-Николай

Некоторым оправданием перед собой служило еще и то, что он ведь обманывал не всех – только продавцов, а покупатели получали от него все согласно договору. Еще в самом начале он решил, что будет держать себя в узде: «По три сделки в городе, и переезжаю». Накануне как раз закончилась третья сделка в родном городе, надо было переезжать. Грядкин потому и кутнул – костюм, пальто себе, подарки отцу и матери. Матери он передал фирменный пакетик, который она теперь, после резких слов отца, боялась и отрывать.

Она пошла на кухню и знаком показала Николаю – иди за мной. Он пошел следом. Она плотно затворила дверь и, наконец, достала из пакета подарок. Грядкин все ломал голову, что же такое купить, спрашивал продавцов. Те порекомендовали ему духи, он и купил. Мама ахнула. Она открыла коробочку, пшикнула себе на запястье и, закрыв глаза, таяла от аромата. Грядкин смотрел на нее, улыбаясь.

– Спасибо, сынок… – сказала мать, но как-то так, что Грядкин не почувствовал в этих словах радости.

– Не нравится? – удивленно спросил он.

– Не в том дело… – ответила мама. – Вот когда ты работал в прокуратуре и был офицер, мы с отцом гордилась – какой у нас сынище! А теперь… Недавно одна подруга прознала, что ты торгуешь, подходит ко мне и говорит: «Вам теперь сказать могу. У меня-то сын – бармен!»..

Она пригорюнилась.

– Бармен и бармен, что же здесь такого? – поразился Грядкин. При всем консерватизме родителей такого он все же не ожидал. – Все торгуют, и что?

– Все воруют, вот что! – с силой сказала мать. – И ты воруешь?

Она посмотрела на него. Он смешался.

– Ты что, мам, у меня бизнес нормальный: в одном месте купил, в другом месте продал. Десять процентов мои, вот на них и живу…

Он с трудом растянул в улыбке пересохшие губы.

– Десять процентов… – проговорила мать. – Как ты заговорил…

Она еще раз понюхала духи, потом со вздохом закрыла коробку, положила ее в пакет и отдала опешившему Грядкину.

– Возьми. Все равно отец выкинет. А ему волноваться нельзя – у него сердце болеть начало.

Грядкин взял пакет, решив, что потом незаметно его куда-нибудь засунет – хоть под вешалку. Мама накрыла стол, сели пить чай. Отец все так же угрюмо молчал. Молчал и Грядкин, совершенно уйдя в себя. Ему не давало покоя то, что вот сейчас пришлось соврать матери про бизнес. Врать Грядкин не любил, уж лучше не говорить всей правды, но не врать. А тут пришлось.

«Завязать? – подумал он. – Но как же? Только жизнь началась?».."

"Он вспомнил про Ирину. Они теперь перезванивались почти ежевечерне – Грядкин купил ей сотовый телефон (сотовые были еще в новинку, их еще далеко не каждый имел). Они разговаривали по вечерам, писали друг другу смски. Грядкину казалось, что идея ухода из семьи кажется Ирине все менее страшной.