Дым без огня

Это произошло так резко и неожиданно, что я сама удивилась своему поступку. Не было никакого перехода между сном и явью. Как будто кто-то перевернул перед моими глазами картину мира, заставив меня вернуться в собственное тело.

Не могу сказать, что пробуждение выдалось приятным. Нет, у меня ничего не болело. Но по телу была разлита такая слабость, что даже мысль о необходимости оглядеться по сторонам вызывала непреодолимое желание вновь закрыть глаза и провалиться в крепкий глубокий сон без сновидений.

— Вы потеряли почти все свои силы в ходе ритуала, — раздался рядом приятный мужской голос.

Я с величайшим трудом скосила глаза, будучи не в состоянии повернуть голову набок. И увидела, что на стуле подле моей кровати сидит незнакомый худощавый блондин, поверх черной одежды которого накинут белоснежный халат с жестким крахмальным воротничком.

— Кто вы? — просипела я, почти не двигая губами.

— Лорд Питер Эшхой к вашим услугам. — Блондин, не вставая, чуть наклонил голову в знак приветствия, а когда вновь посмотрел на меня, то в глубине его темно-синих глазах заплясали отчетливые смешинки.

Я тяжело вздохнула.

Еще один лорд. Везет мне в последнее время на представителей аристократии. Но почему он в халате, словно врач? И где я вообще нахожусь?

— Вы находитесь в моей личной лечебнице, которая расположена в пригороде Бриастля, — предугадал мой вопрос блондин и подарил мне широкую белозубую улыбку.

Я скептически хмыкнула. В лечебнице? Неужели мне настолько тяжело дался тот проклятый ритуал, который я провела по горячему настоянию Томаса?

Ничего не помню! Как же закончился тот вечер? В комнату ворвался Генри в сопровождении лорда Роберта Гиля.

Наверняка он рассказал главе Тайной Канцелярии, что Томас лично убил Уолтера. Но тогда получается, что нашу троицу должны были отправить в тюрьму!

Кстати, а на больничную палату комната, в которой я очнулась, совсем не походила. Впрочем, хвала небесам, не походила она и на сырой каменный мешок, где по моим представлениям держат заключенных.

Я с трудом посмотрела сначала в одну сторону, потом в другую. Да, такое чувство, будто я оказалась в спальне какого-нибудь милого деревенского домика. Огромная кровать застелена свежим хрустящим бельем и пушистым теплым одеялом.

На полу — светлый ковер. Окно было чуть приоткрыто по случаю солнечной погоды, и через него влетал легкий ветерок, который лениво перебирал страницы какой-то книги на столе, придвинутом вплотную к подоконнику.

Я попыталась незаметно ощупать себя под одеялом и тут же успокоилась, обнаружив, что лежу не обнаженной, а в ночной рубахе. Хоть это радует! Впрочем, за последние дни я вела себя настолько аморально и безнравственно, что меня уже не должны волновать подобные мелочи.